Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

светится огнем реликвий lumos. Я веду их через пустое тренировочное поле босиком, песок все еще хранит тепло лучей Sol. Mons Olympus парит далеко вверху — мертвая гора темна, за исключением света Луны, отражающегося от нее.

На дальней стороне находится небольшой арсенал, где хранятся gladii и scuta, с которыми мы тренируемся. Дверь не заперта — это же не настоящее оружие. Но сегодня ночью оно подойдет вполне. Я распахиваю дверь и жестом приглашаю ребят из Сегесты войти. Джаспер бросает на меня долгий взгляд, но не колеблется ни секунды.

Я делаю шаг, чтобы последовать за последним из них, но внезапное давление на спину останавливает меня. Я оглядываюсь через плечо и вижу трибуна Гая, стоящего во дворе на дальней стороне тренировочного поля. Он один, красный плащ развевается позади, подсвеченный огнями здания штаба.

Мы долго смотрим друг на друга. Связь с Железом выпрямляет мой позвоночник и заставляет стоять твердо. Командир не двигается, только наблюдает — и хочет, чтобы я знал, что он наблюдает. Я подтвердил его подозрения, хотя они и не соответствуют действительности.

Ну, они не соответствовали действительности. После этой ночи они вполне могут стать реальностью. Но если я становлюсь тем, кем он меня подозревает, то виноват в этом он сам. Именно он посеял то семя, которое я взращиваю теперь. Я прохожу внутрь арсенала, закрывая за собой дверь. Знаю, что он не будет вмешиваться. Сегодня ночью мы в безопасности.

Остальные парни ждут в кругу, глядя на меня с голодным выражением лиц. Все они знают, что сегодня на том поле что-то изменилось. Они чувствуют себя частью того пути, который я нашел, и жаждут сделать первый шаг в своем путешествии. Они устали от того, что потерялись. Я нашел силу в боли, и теперь она направляет меня. Сегодня ночью я покажу им дорогу.

Я на мгновение замираю, впиваясь взглядом в этих девять парней из моего города. Их не должно быть здесь. Маркус должен тренироваться, чтобы стать героем. Феликс должен печь хлеб. Клинтус… Я не знаю, чем бы он занимался, но точно не этим. Все они здесь, втянутые в водоворот, окружающий меня. Я не могу это изменить, но, может быть, смогу вывести их отсюда.

Одиночная реликвия lumos свисает с потолка, отбрасывая резкий свет, прорисовывая тени на всех лицах и заставляя их вены Медных блестеть. На мгновение я думаю о своем дедушке — о том свете, который он оставил после себя и который теперь сожжен и уничтожен. Этот путь — и для него тоже.

Я ничего не говорю, проходя мимо них к стене, где висит тренировочный гладиус. Беру его в руку и глубоко вдыхаю, впитывая его железную эссенцию, чтобы напитать свое Сердце. Пока мое сознание погружается в клинок, я сосредотачиваюсь на его краях, приказывая им заточиться. У настоящего гладиуса лезвие выковано кузнецом легиона, чтобы оружие знало свою истинную форму; это помогает солдату удерживать его острым в пылу сражения. Тренировочные клинки создаются тупыми намеренно. Ими можно врубиться в бревно, но чтобы отсечь конечность, потребуется приложить немало усилий.

«Мы — обреченные люди», — тихо произношу я, нарушая тревожную тишину, наполняющую помещение. Говоря это, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза своим товарищам, убеждаясь, что каждый из них знает: я хочу, чтобы он был здесь.

«Мы далеко от дома и никогда не сможем вернуться. Они сожгли наши дома позади нас». Среди ребят раздается мрачный ропот гнева. «Они убили наших матерей и отцов. Наших сестер и братьев. Наших собак». Я делаю паузу, позволяя холодной логике Символа Железа сдерживать мои собственные эмоции.

«Но они совершили ошибку. Они оставили нас в живых. Они отправили нас сюда, чтобы нас выковали в оружие, а затем забыли о нас. Но у Железа долгая память». Я поднимаю клинок и поворачиваю его на свет, позволяя друзьям увидеть, как сверкает его лезвие. Некоторые из них выглядят более нервными, но никто не шевелится. Какая бы сила ни толкала меня вперед, она захватила всех их в свои тиски.

«Но что мы можем сделать?» — бросает мне вызов рыжеволосый Руфус. Он не выглядит злым или воинственным, только унылым. Бремя, которое мы несем, измотало его и согнуло спину. Я понимаю — со мной почти произошло то же самое.

«Мы выдержим». Медленно я провожу свежезаточенным оружием по левой ладони. Из пореза бьет ярко-красная кровь, но я чувствую лишь слабое покалывание благодаря обезболивающему эффекту Символа Железа, пульсирующего в моем Сердце Кор. Не выпуская гладиус из руки, я опускаюсь на корточки и левой рукой выковыриваю небольшой камень из пола. Поднимаясь, я протягиваю его, чтобы все видели. На лицах Феликса и Маркуса — мрачные выражения. Они уже делали это раньше. Я сжимаю левую руку вокруг камня и перекатываю его, окрашивая своей кровью.

«Это votum», — говорю я для тех парней, которые все еще выглядят сбитыми с толку. «Сегодня ночью я приношу клятву перед костями богов. Магистры говорили нам, что они мертвы, но легионные жрецы утверждают, что война все еще жива, даже если Марс мертв». Смеющееся существо с волчьей головой мелькает в моем сознании, прежде чем исчезнуть. «Наши семьи были убиты, наш город сожжен за преступление, которого никто из нас не совершал».

По комнате раздается тихий ропот. Мои вены rasa поблескивают в свете, но никто из парней не смотрит на меня с гневом. Теперь я их Primus. Моя доля вины забыта, заглушена преступлениями других.

«Если война не мертва, то не мертва и месть». Я снова сжимаю камень; моя кровь начинает капать на пол. Никто из них даже не дышит; они захвачены этим порывом. «Клянусь костями Немезиды, что мы отомстим за наши семьи. Пусть их кровь оросит землю и сойдет в Аид как наше приношение». Я смотрю в глаза Клинтусу, когда он осознает, что я делаю. Он горит той же жаждой, что и я. Он в моих руках. Давление в комнате становится все весомее, пытаясь прижать меня к земле. Что-то слушает нас.

Смутно я задаюсь вопросом, не следует ли мне чувствовать вину. Эта клятва, скорее всего, приведет нас всех к гибели. Но нас приговорили к службе в Двенадцатом легионе. Мы уже мертвы — только от нас зависит, что мы будем делать до тех пор.

«Цензор Аттикус», — произношу я первое имя. Их жадные глаза становятся острее, как меч в моей руке.

«Центурион Брут».

«Шестая когорта преторианцев».

Я на мгновение задумываюсь, поднимая взгляд к потолку, туда, где