Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

Я понимаю этот предмет так же, как понимаю собственное тело. Я чувствую ее как живое продолжение себя, и управлять ею так же легко, как сжать кулак. Я смотрю в глаза старому магистру и приказываю сфере сплющиться. Железо сжимается по моей воле, и моя улыбка становится шире.

Затем процесс останавливается, резко прерванный чем-то непреодолимым. Моя улыбка гаснет, а на лице Лукаса начинает расцветать новая. Я открываю рот от удивления и с ошеломленным недоверием смотрю на свою руку. Сфера стала меньше, чем была, но не настолько, чтобы произвести впечатление — а я знаю, что для принятия в Fidelia я должен это сделать.

Что-то не так, но я не могу понять, что именно. Я чувствую внешнюю поверхность сферы, но дальше мое понимание обрывается, и вокруг — только тьма. Я хмурюсь, сосредотачиваясь на сфере, пытаясь разгадать ее тайны.

«Как я и подозревал, immundus не является достойным кандидатом», — объявляет Лукас, протягивая руку, чтобы я бросил ему сферу. Он по-прежнему не хочет прикасаться ко мне. Гнев Гая нарастает подобно извержению вулкана. Я уже чувствую, как хлыст полосует мою спину, как он и обещал.

«Это не железо». Правда срывается с моих губ прежде, чем я успеваю обдумать последствия своих слов.

«Нелепо», — презрительно фыркает Лукас, величественно размахивая рукой. «У твоих достойных сверстников не возникло никаких проблем…»

Я игнорирую его и обхватываю сферу другой рукой. Вместо того чтобы приказать ей сжаться, я теперь скручиваю ее, приказывая металлу расступиться передо мной. Железная оболочка распадается в моих руках, как апельсиновая кожура, обнажая плод внутри. Ядро блестит и имеет металлический вид, но это бронза, а не железо. Вот почему я не смог раздавить сферу. Сплав не подчиняется мне. Протесты Лукаса замирают на губах, а глаза выпучиваются, когда я вскрываю его шар.

«Магистр, возможно, дело в другой сфере, который лежит у вас в кармане», — тон Гая настолько мягкий, что аж жжет. Его серебряные вены сверкают в солнечном свете. «Возможно, вы случайно дали моему Приму не ту сферу, когда убирали шар обратно в одеяние?» Его слова дают Лукасу возможность выкрутиться, но по голосу ясно, что это не вопрос. Он чувствует вторую сферу оттуда, где стоит. В горле у меня пересыхает, когда я осознаю разницу между его Сердцем Кор и моим. Я хочу эту силу. Она мне нужна.

«Наверное, так и есть», — заикается Лукас. Его лицо становится ярко-красным, но глаза прикованы ко мне с убийственной яростью. Я подражаю своему командиру и бросаю на него безразличный взгляд, словно не понимаю, к какой подлой уловке он только что прибег. Он специально поменял их местами, чтобы я провалил испытание.

«Тогда, может, возобновим испытание с правильной реликвией?»

«В этом нет необходимости», — признает магистр, уставившись на остатки своей второй сферы в моих руках. Притворившись удивленным, я снова сжимаю ладони, приказывая железу вновь сплестись в шар. С глуповатой улыбкой я поднимаю руку, демонстрируя, что она как новая.

Лукас вырывает ее из моих рук с едва сдерживаемым презрением. «Сastellum. Завтра», — рычит он, прежде чем выбежать с тренировочной площадки, оставляя нас с командиром. Гордость наполняет меня, когда я осознаю, что мы нашли путь к мести. Я стану одним из Fidelis.

Я стану Серебряным.

На мгновение это осознание приносит острую волну скорби. Мой отец никогда не хотел, чтобы я стал electus. Сам он так и не поднялся выше уровня Меди, и всегда предостерегал меня от этого. Но мой отец теперь лежит в земле, среди своих растений. Я должен пойти по другому пути.

Я чувствую, как растет разрыв между мной и моей семьей так же, как растягиваются мои вены, когда я напрягаю их. Мои близкие мертвы — они не могут пойти со мной. Каждый шаг, который я делаю в этом путешествии, уводит меня все дальше от того Кастора, которого они знали. Скоро мальчик, который был их сыном и братом, окончательно умрет. Мужчина, в которого я превращаюсь, станет кем-то, кого они бы не узнали.

«Остальные свободны». Голос Гая звучит ровно и спокойно, когда он кивает семерым провалившимся. «Нет никакого стыда в том, что вас не выбрали для участия в Fidelia. Спасибо за ваши усилия». Парни салютуют и уходят вслед за разгневанным магистром. Я ловлю взгляд Клинтуса, когда тот оглядывается через плечо, но выражение его лица остается нечитаемым.

Я киваю ему, и через мгновение он отвечает тем же. Когда-то он мог ненавидеть меня за то, что я поднялся выше него, когда мы соперничали в коллегии, но времена сменились. Теперь я Primus, и мы больше не мальчишки. Мы — выжившие, связанные одной трагедией.

Маркус, Феликс и я остаемся в строю, пока Гай подходит ближе. Уголки его губ опущены, пока он нас осматривает. Долгое мгновение он молчит, оценивая нашу достойность. Я напрягаюсь, беспокоясь, что вопреки своим словам он недоволен тем, что выбрали так мало людей. Я знаю, что мы не какие-то особенные. Но понимаю, что мое выступление лишь убедило его в том, что я в точности тот, кем он меня считает.

«Это не последний раз, когда такое произойдет», — тихо произносит он.

«Что произойдет, Dominus?» — интересуется Маркус, и в его голосе слышится то же удивление, какое я испытываю я.

«Вам не позволят добиться успеха», — отвечает трибун. «Но вы должны».

«Кто нам не позволит?» На этот раз спрашивает Феликс, но я уже предчувствую, каким будет ответ нашего командира. Это похоже на зловоние Аттикуса и таких, как он. На ржавчину, которая разрастается на Железной Империи, скрытая от глаз Императрицы и тех, кто трудится на благо народа.

«Подумайте, парни», — шипит он, и в его голосе проскальзывает капля раздражения. «Подумайте, где вы находитесь. Главные легионы не примут вас в свои ряды. Мы — Двенадцатый. Нас создали, чтобы мы гибли в пустыне, а не бросали вызов их власти».

Мы втроем обмениваемся взглядами, что он замечает. Его лицо мрачнеет, когда он понимает, что нам эта идея по душе. Он делает еще один шаг вперед, сжимая кулак, и от его сурового гнева кажется, будто он высится перед нами как гора. Я не отступаю перед ним, но это требует больше воли, чем хотелось бы признать.

«Политика и власть — вещи, привлекательные для легионеров, но они еще более смертоносны, чем передовая линия стены щитов. Я отправил вас становиться Fidelia не в качестве одолжения. Я сделал это для того, чтобы, когда наши враги с криками хлынут из песков,