Читать книгу - "После моей смерти началась месть - Марина Исайр"

не потому, что кто-то задал людям вопросы, а потому, что Аларды триста лет не считали необходимым отвечать на них. Первый Морвен достиг чёрного камня раньше своего соперника. Корона признала его. Это подтверждает запись королевского архива, и никто из присутствующих её не оспаривает. После этого власть перешла к Алардам, однако подлинный документ о добровольном отказе никогда не предъявляли ни совету, ни народу.

— Он хранился у Вейров в соответствии с условиями самой клятвы, — напомнил Грейвс.

— У рода, который утратил внешний ключ, позволил чужому человеку годами распоряжаться архивами и только после начала разбирательства обнаружил удобную серебряную копию, — ответила Исолда. — Наследница Вейр покинула столицу именно тогда, когда совет потребовал подтвердить оттиск полным родовым ключом. Теперь её нет, командующий теневой гвардии отсутствует вместе с ней, мой сын связан и увезён на Север, а поверенный дома Вейр предлагает королевству ждать столько, сколько понадобится его хозяйке для подготовки следующего доказательства.

— До следующего вечера, — поправил Грейвс. — Такой срок был установлен принцем Ренаном до начала официального разбирательства, и ни один из подписавшихся не возражал, пока герцог Кассиан не перестал отвечать на письма.

— Потому что до его пленения они рассчитывали, что он войдёт в зал рядом с матерью, — произнёс Ренан, глядя на людей, разместившихся по обе стороны от Исолды. — Отсутствующий претендент удобен только тогда, когда его можно представить жертвой. До этого он должен был стать лицом переворота.

— Вы называете законное разбирательство переворотом, потому что боитесь его результата, — сказал один из офицеров, сидевших ближе к дверям. На его мундире не было знаков высшего командования, однако за спиной стояли трое старших капитанов, и каждый держал при себе копию обращения, распространявшегося в гарнизонах. — Армия приносила присягу законной короне. Если право Алардов основано на скрытом договоре, который невозможно проверить, офицеры имеют право знать, кому на самом деле обязаны подчиняться.

Эдмар повернулся к нему.

— Армия обязана подчиняться действующей короне до решения суда, полковник.

— А если суд признает, что действующая корона незаконна?

— Тогда я подчинюсь решению, принятому после предъявления всех доказательств, — ответил король, и в его голосе не осталось ни раздражения, ни усталости. — Но я не отдам страну человеку, которого нет в зале, только потому, что его мать привела достаточно недовольных моим правлением.

Слова задели сильнее, чем Исолда рассчитывала. Несколько лордов сразу начали возражать, уверяя, что их решение основано исключительно на заботе о законе, однако чем громче становились заверения, тем яснее слышалась ложь. Грейвс позволил им говорить. Иногда человеку следует дать достаточно времени, чтобы собственными объяснениями разрушить тщательно подготовленную позицию.

С площади донёсся удар колокола. Шум толпы за высокими окнами усилился, и теперь отдельные слова можно было разобрать даже сквозь стены. Люди требовали показать договор. Кто-то выкрикнул имя Морвенов, затем в ответ прозвучало имя Алардов, и через несколько мгновений два голоса превратились в десятки. Судебная стража у дверей переглянулась. Эдмар тоже услышал, но не повернул головы, тогда как Исолда позволила себе короткую паузу, будто площадь заговорила именно в подтверждение её слов.

— К утру спор выйдет за пределы этого зала, — сказала она. — Гарнизоны уже требуют разъяснений, южные дома отказываются подтверждать новые сборы, пока не установлена законность власти, а на улицах люди готовы драться из-за имени, произнесённого триста лет назад. Ваше Величество можете остановить это одним решением: передать королевскую печать суду до возвращения леди Вейр и признать Кассиана Морвена первой стороной в споре о наследовании.

— Кассиан Морвен напал на наследницу древнего дома и командующего теневой гвардией, — произнёс Ренан.

Исолда медленно повернула к нему голову.

— Это утверждение людей, которые его удерживают.

— Это вывод из Ваших собственных слов. Вы сообщили, что на месте нашли серебряные цепи и пленных, однако почему-то решили, что пленником был только Ваш сын. Если цепи предназначались Ардену, а Ваши люди заранее знали маршрут отряда, совету следует рассматривать не похищение Кассиана, а провал нападения, организованного домом Морвен.

На лице Исолды ничего не изменилось, но лорд Таррен слегка отодвинул от неё своё кресло. Совсем немного, на ширину ладони, однако Грейвс заметил. Исолда тоже.

— Ваше Высочество строит обвинение на догадках, — произнесла она уже холоднее. — Предъявите пленников, приказ или признание.

— Предъявим, когда они вернутся.

— Когда? — впервые резко спросил полковник. — Через час? Завтра? Через неделю? Пока армия спорит о присяге, а совет не может утвердить ни одного распоряжения без подозрений?

— Ни одно распоряжение короля пока не утратило силу, — напомнил Грейвс.

— Пока, — повторил офицер.

Именно этого слова ждали сторонники Исолды. Один за другим они начали подниматься, требуя перейти к предварительному голосованию. Грейвс слушал их и мысленно разделял голоса на три группы. Первые давно приняли решение и теперь лишь исполняли обещанное. Вторые боялись беспорядков сильнее, чем Исолды. Третьи поняли, что заговор зашёл достаточно далеко, и уже не верили, что смогут вернуться на сторону Эдмара без последствий. Именно последним следовало предложить путь назад, не заставляя признавать трусость вслух.

— До голосования я требую огласить полный текст серебряного оттиска, — сказал Грейвс, когда старший судья поднял руку, призывая зал к порядку. — Не только запись об Испытании, которую герцогиня Морвен цитирует третий час, но условия отказа и последствия нарушения.

Исолда посмотрела на закрытый футляр перед ним.

— Оттиск уже изучался судьями.

— Утром. До изменения.

Тишина пришла не сразу. Несколько человек продолжили переговариваться, затем смысл сказанного дошёл до ближайших скамей и покатился дальше. Ренан резко повернулся к Грейвсу. Эдмар остановился возле своего кресла, а Исолда осталась совершенно неподвижной.

— Какого изменения? — спросил старший судья.

Грейвс положил ладонь на крышку футляра. Серебро внутри по-прежнему сохраняло слабое тепло, которое он чувствовал даже через дерево.

— Несколько часов