Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

становится продолжением меня самого. Хвостовик — та часть меча, которая скрыта внутри деревянного навершия, — хитроумно соединен с поверхностью серией гвоздей, чтобы обеспечить мне непрерывный доступ к железу.

Наш первый день мы проводим, нанося колющие удары мечом по стволам деревьев.

«Выпад вперед!» — ревет Дурус, шагая по тренировочной площади и осматривая нас пристальным взглядом. Остальные декурионы кружат вокруг, как акулы, выкрикивая замечания. Все сто пятнадцать человек из нас стоят перед толстым куском дерева, на котором все еще держится кора.

«Хуах», — кричим мы в унисон. Я вонзаю свой клинок вперед, низко, на уровне талии, наваливаясь на него бедрами, как меня учили. Легионы не сражаются так, как это делают герои в сказках. Нахождение в стене щитов больше похоже на работу в мясной лавке, чем на дуэль. Все колющие удары, которым нас учат, рассчитаны на то, чтобы вписываться в промежутки нашей обороны, позволяя нам бить, не подвергая себя опасности и не нарушая строй.

Обычно рубить дерево — отличный способ испортить меч. Но благодаря моей связи с железом я требую, чтобы он оставался острым, и оружие подчиняется. Я чувствую, как лезвие само восстанавливается, когда вырываю его из дерева. Мы будем делать это часами. В конце нашего упражнения каждый клинок будет проверен. Любой человек, чей гладиус не сможет перерезать кусок веревки, будет выпорот. Я практически уверен, что к этой угрозе они относятся серьезнее, чем обычно.

«Щиты вниз, клинки вверх!» — кричит центурион, не давая нам и мгновения передышки между ударами.

«Хуах!» — отвечаем мы, подчиняюсь приказу.

Я опускаю левую руку и поднимаю правую, симулируя удар в глаза врагу поверх щита. Мое оружие впивается в дерево, но уходит вглубь всего на дюйм.

«Прим, не бойся!» — визжит на меня Ливий, еще один из наших декурионов. У него пронзительный голос и репутация жестокого человека. «Ты что, какой-то любитель деревьев, парень?»

«Нет, Dominus!» — отвечаю я, выдергивая меч из дерева.

«Тогда бей его так, будто хочешь сделать больно!» — орет он, наклоняясь, чтобы крикнуть прямо мне в ухо. «Сделай это еще раз, легионер!»

«Хуах!» — подтверждаю я, повторяя удар с большей силой. На этот раз мой меч погружается в дерево глубже, и я удовлетворенно киваю себе, прежде чем высвободить лезвие.

«Мертвые боги, как ты вообще выжил после рождения?» — ругает меня Ливий. «Я сказал убить дерево, ничтожество!»

«Да, Dominus!» — отвечаю я, выпрямляясь во весь рост.

К этому моменту я уже понял, что иногда офицеры придираются ко мне, чтобы подстегнуть остальных парней. Моя роль — быть примером, лидером для рекрутов. Но это может означать, что мне приходится глотать обиды, чтобы удерживать отстающих от отчаяния. По крайней мере, это единственное объяснение, которое кажется мне логичным. А может, им просто нравится быть жестокими.

Стиснув зубы, я глубоко черпаю железную эссенцию, исходящую от моего меча и щита, пытаясь накопить достаточно, чтобы заполнить темный сферический резерв внутри моей груди и обеспечить себя топливом для текущей задачи. Сделать это удивительно просто. Это самое большое количество железа, с которым я соприкасался за один раз с тех пор, как меня заперли в Ямах, и я наслаждаюсь этим изобилием. Питая свой Кор, я погружаюсь в Железо, углубляясь дальше, чем когда-либо прежде. Я становлюсь единым целым со своим Символом, приказывая гладиусу стать острее, чем когда-либо. Я чувствую, как металл изменяется в ответ на мою команду. Мне кажется, что мои вены растягиваются, когда я заставляю их направлять больше эссенции, чем когда-либо прежде.

Я отвожу клинок назад и делаю шаг вперед, чтобы придать себе ускорение, со всей силы вонзая меч в ствол. Его новая, острая как бритва кромка прорезает древесину с пугающей легкостью. На этот раз я утапливаю половину своего лезвия, прежде чем оно останавливается. Мне приходится менять его форму прямо внутри, чтобы вытащить обратно. Эссенция изливается из меня, пока я переделываю клинок, возвращая ему его смертоносную форму.

Неудивительно, что Железные легионы сокрушительны. Что можно сделать против солдат, чьи щиты не ломаются, а оружие прорубает твое собственное так, словно оно сделано из масла?

«Хорошо, что твоей матери здесь нет, Прим», — насмехается Ливий, отвешивая мне подзатыльник. «Она бы никогда не пережила, каким разочарованием ты вырос». Я настолько глубоко увяз в тисках Железа, что не чувствую ни удара, ни боли, которую должны причинить его слова. Символ Железа защищает меня от чувств, но та рациональная часть мозга, которая остается свободной, понимает, что офицер перешел черту. Во мне нет злости, когда я принимаю решение убить его; я просто знаю, что он это заслужил.

Я разворачиваюсь на носке правой стопы, и мой gladius скользит вперед низким колющим ударом на уровне талии. В глубинах холодного водоворота у меня есть время, чтобы осознать все. Декурион уже отступил на несколько шагов, словно ожидая, что я атакую, но, похоже, скорость моего разворота застала его врасплох.

Его собственный клинок вылетает из ножен, когда он наносит горизонтальный рубящий удар. Я чувствую отдачу в ладони, когда его gladius отражает мой выпад, уводя его в сторону. Чувствую спокойное присутствие его собственной воли в мече, когда наши лезвия соприкасаются. Потом поворачиваю запястье, высвобождая свое оружие из его захвата и снова направляя его к его незащищенному животу. Я уже знаю, что он у меня в руках.

Это почти слишком просто, но декурион не должен был этого говорить.

Я замираю на полушаге, когда железный обруч вокруг моей шеи затягивается, перекрывая дыхание. Оглушенный, я шатаюсь, роняя меч, чтобы схватиться за шею. Моя хватка на Символе Железа ослабевает, и мир снова обрушивается на меня. Ужас нарастает во мне, когда я в упор смотрю на декуриона, которого только что пытался убить. Я хватаю ртом воздух, но все, что чувствую — это стыд. Ливий отступает на несколько шагов и опускает меч. К моему удивлению, его лицо выглядит настороженным, но не сердитым.

В панике я падаю на колени, пытаясь вспомнить, как спас себя в прошлый раз. Мое Сердце переполнено, перенасыщено железной эссенцией, которую я привлек, чтобы удовлетворить требования офицера. Должно быть, я близок к порогу, что и привело в действие ограничитель в очередной раз. Мне нужно выжечь излишки, прежде чем я потеряю сознание и умру.

Я тянусь к рукояти своего меча и приказываю своему Символу притупить его острую кромку. Струйка силы вытекает из меня, и я обмякаю, но кольцо не ослабевает. Задыхаясь, как рыба на суше, я использую волю, чтобы снова