Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

Глава 14. Товар и купец

Нечасто в Гадючьем яре случалась такая радость как торжище. Так уж вышло, что остров от века стоял особняком. На Большой земле вроде и знали, что посередь озера вырастила на своей спине деревню древняя мудрая жаба, но лодки в ту сторону гонять не спешили. Да и чего ради? Люди, по слухам, в Яре обитали гадкие, торг с ними худой. Рыбу предложат, каковой в других местах не водится? Та ещё ценность! Ходили, правда, ещё враки, будто Яровчане не просто так держатся за свою болотную землю. Сказывали, могучий Змей, обитавший когда-то в озере, оставил подруге-жабе несметные богатства. Кто-то даже божился, будто лично те богатства видел и что будто это Змеевы глаза, сделанные из чистого золота. Но кто ж поверит в эдакую небылицу? Да и рисковать животом, плутая по протокам да подстепкам, охотников находилось немного. Обыкновенно, если и возвращались, то ни с чем. Отбрёхивались, мол, остров к берегу не пропустил.

И вот – добрались! Купцы! Как не поглядеть? Даже ершистая Ирга, привыкшая нос воротить от забав, в которых замешаны все яровсанские девки, и та места себе не находила от любопытства. Благо, можно было не самой тащить семью ко двору старосты, а сделать вид, что согласилась проводить Звенигласку.

– А то разрешишься мне ещё посередь дороги, – бурчала колдовка, доедая праздничный пирог.

– И я с вами! – встрепенулся Василёк.

Он за столом сидел как кот сытый. Сестра с женою ладили, и сердце его заходилось от радости.

– Куда тебе! – испугалась зазнобушка. – Едва ноги не лишился!

Вас весело хлопнул себя по бедру.

– Так не лишился же! Всякому сестру-колдовку, так в Яре бы вообще бед не знали!

Укус и верно зажил так быстро, что Ирга диву далась. Колдовство колдовством, но язва словно затянулась раньше, чем она поднесла к ней ладони. А впрочем Василёк всегда был везуч: если и ранился о гвоздь али рыболовную снасть, то удачно, не глубоко и не занося заразы, а лечился легко. Раз свалился с яблони. Ирга решила – расшибся! Но, покуда спустилась, брат уже стоял, опираясь о ствол, и растирал наливающийся на боку синяк. Следы от пояса старой Айры на заду, и те дольше заживали.

Словом, на торг они отправились все вместе. Ирга только жалела, что не успела по такому случаю попариться в баньке да нарядиться. Надела бы праздничный передник да очелье, вышитые наручи да сапожки, что берегла и без повода из сундука не доставала, и… В мыслях почему-то всплыл образ Змеелова. Что бы сказал? Скривился и отпустил едкую шутку? Или поглядел бы так, как глядел, думая, что Ирга не замечает? Да и с чего вообще эти мысли об малохольном колдуне! Тот ясно сказал, что думал: пожалел, что не разложил девку ночью, когда та сама была не прочь. Стало быть, Змеелов – тот же Костыль, разве что малость умнее.

Нарядные вещички она всё-таки из дому захватила, завязав в узелок. Пусть не сегодня, но, может, представится случай покрасоваться? Вот бы тогда Змеелов поперхнулся, на Иргу глядючи! А она бы косы за спину откинула и прошла мимо, будто бы его не замечая.

Страсть как хотелось кликнуть с собой колдуна! Наверняка ведь успел уже дойти с Залавой до околицы, вдоль и поперёк истоптать луг за ней и убедиться, что никакая гадина там не ползала. Но нельзя. Вся придумка была того ради, чтобы в сторону Звенигласки колдун даже не смотрел. Тут же собрать их вместе – глупость несусветная.

Но одно дело по дороге у колдовки имелось. Коли Залава слово сдержала, то и Ирге следовало.

При свете дня поляна не внушала страха. Не ползали по ней тени, не мерцали золотые глаза в траве. Только козочка, жмущаяся к забору и не желавшая пастись там, где показалась змеевица, напоминала о встрече колдовки и чудища.

– Обождите здесь маленько. У меня к кузнецу дело есть.

Васильку со Звениглаской только дай время: обнялись, сели на траву. Жена склонила голову мужу на плечо, зашептала ласково.

«Ну и ладно», – подумала Ирга. – «Ну и ладно, что у меня не так! У меня, может, ещё лучше будет»

Завистливо вздохнула и зашагала к дому Буяна.

– Рябинка! – Потянулась погладить козочку, но та шарахнулась. – И верно, от меня же… пахнет.

Ирга украдкой оглянулась на Звенигласку. Если живность чует запах змеевицы, то не почует ли колдун? Да нет, навряд. Тогда бы ходил по дворам Яра, принюхивался денно и нощно. Но, пожалуй, баньку стоит всё-таки протопить.

Во дворе никого не было, и Ирга понадеялась, что Клава с Колышом тоже отправились на торг. В прошлый раз они колдовку гнали и грозились чем ни попадя, навряд нынче подобреют. Но свезло лишь наполовину. Клавы дома в самом деле не оказалось, зато отец от хворого сына не отходил ни на шаг. Колыш и Буян вместе сидели на кровати, причём кузнец не заваливался потому лишь, что под спину ему подложили подушек. Руки его тряслись, с трудом удерживая простенький резак, какие дают детям, когда только обучают работе по дереву. Колыш направлял неловкие движения сына, добавлял его рукам силы. Да уж, нескоро кузнец возьмётся за молот… То ли Змеелов в самом деле перестарался, проклиная невезучего парня, то ли у Буяна под сердцем и без него зрела хворь.

Дверь хлопнула, Ирга замерла, не решаясь пройти дальше.

– Дня доброго, хозяин, – поздоровалась она.

Чего угодно ожидала колдовка: крика, ругани, обвинения. Готовилась уворачиваться, коли Колыш запустит в незваную гостью чем тяжёлым. Супруга его в прошлый раз так и сделала. Но заместо того, Колыш икнул от неожиданности, встал и… поклонился.

– Здравствуй, колдовка.

Вот оно как! До всех, стало быть, дошли слухи о вечорках. Оно и понятно: если Залава к жениху заходила, точно нажаловалась на кукушонка! Но отчего же за приветствием не следуют проклятия?

– И ты здравствуй, Буян.

Кузнец не без труда дёрнул подбородком и замычал.

Вот когда Ирга поняла, отчего так злились мать с отцом Буяна! Отчего кричали и гнали кукушонка прочь. От бессилия.

Тяжко видеть, как сын, ещё вчера полный жизни, счастливый, невесту привечающий, не может слова вымолвить. У Ирги во рту пересохло. И всего противнее было от того, что во взгляде кузнеца не было ни злости, ни обиды. Как не было и тогда, когда он звал Иргу на сеновал, а она отказала.

– Ну нет так нет, – пожал тогда Буян плечами, повернулся и