Читать книгу - "Сияя синим светом - Ли Лит"

Что давало ей, Лань И, согласие? Заново чистое тело? Честь в узком кругу клана Гао? Уничтожение Чун Цзина?

— Подумай, ответ скажешь Шуй Фэну. Он поможет тебе.

Уничтожить Гао Чунцзина или прятаться и с дрожью думать, когда его люди найдут и притащат к своему хозяину, чтобы тот вдоволь насладился местью?

Будет ли стоить боль от лекарства того?

— Спасибо, — раздался за спиной голос главы клана, когда Лань И уходила. Она замерла в паре шагах от дверей.

— Не смотря на всё, тебе удалось принести своим появлением свет и лёгкость. И даже спасение.

Склонив голову, Лань И досчитала до десяти и потянула двери. Переступая порог, уже знала ответ на просьбу главы клана. Только уничтожив зло, можно спокойно жить.

31 — Преодоления

Радости на лице Шуй Фэна не виднелось ни при озвучивании согласия, ни когда он вёл в купальню.

Раз и на всегда — решила Лань И. Она поможет помешать планам Гао Чунцзина. Не будь этого клейма на плече, он не сможет обвинить Гао Вэньцзяня в интрижке с врагом.

Шуй Фэн отвёл в отдалённое место, утопающее в хвойном лесу. Кто мог подумать, что такое могло находиться в долине Чистого времени. Снаружи купальня представляла из себя обычный деревянный дом с покатой крышей.

Внутри горели свечи, а ещё при открывании дверей вид упирался в плотную расписную ширму в резной деревянной рамке, поворот налево, коридорчик (по одну сторону стена из одинаковых ширм) и поворот направо.

Квадратное углубление в полу, наполненное мутно-молочной водой. Рядом стояла короткая лавка с двумя подносами: на одном лежали полотенца, на другом — сложенный белый ханьфу.

— В воде разведено лекарство, — заговорил Шуй Фэн, стоя рядом с Лань И. — Вам предстоит пробыть в нём два часа, не покидая воды. Ожоги сложны в заживлении.

Лань И кивнула. Два часа в воде — много, но можно перетерпеть.

— Слуг не будет во избежание распространения правды.

И это понятно.

— Я буду на улице, за дверью.

— После… — остановила Шуй Фэна Лань И.

— У Вас останется очень мало сил, или же Вы можете потерять сознание. Главное, держитесь ближе к бортикам и в случае чего позовите.

Склонив голову, Шуй Фэн отступил и направился на выход.

— Очень больно? — тихо произнесла Лань И, не надеясь, что её услышат.

Но Шуй Фэн остановился.

— Очень, — ответив, он всё же вышел.

Деревянная лестница на всю одну сторону уходила под воду купальни. Оставшись без одежды и перевязок, Лань И осторожно опустилась в воду, сев на одну из ступеней и прислонившись к стене, тем самым оказавшись под водой по самый подбородок.

Ничего не происходило, как показалось Лань И, долгое время. После появилось неприятное, но терпимое, ощущение натягивания кожи, словно она тянулась на раны, дабы закрыть их от взоров мира. Чувство усиливалось. Терпеть его, сидя смирно, выходило с каждой пройденной минутой сложнее.

Держась за край купальни, Лань И ступила на дно купальни и двинулась вперёд. Возможно, в движении не так сильно тянуть будет или чувство хоть немного притупится. Стало только хуже, словно не лекарство в воде, а яд, стягивающий, растягивающий, щипающий, колющий, обжигающий кожу.

Казалось, кожа нагревалась, прикипала к плоти, и на ней же сжималась, растягивалась в разные стороны.

Стискивая зубы, Лань И прошла ещё немного, как ноги подкосила пронзающая боль в плече. Хватаясь за плечо, осела. Вода коснулась губ. Лань И закинула голову, дабы не уйти лицом под воду. С пару минут боль в прежнем темпе терзала тело, как ударила по голове. Вытерпеть её не представилось возможности.

Уйдя с головой под воду, Лань И с полноты ощутила весь спектр боли. Он лавиной сносил преграду с названием «терпение».

Два часа… Предстояло терпеть два часа… Нет, это невозможно. Это чисто по-человечески слишком трудно. Возможно, воин с закалённой выдержкой и мог пройти такое испытание, но не барышня, избалованная любовью родных и оберегаемая ею же от боли.

Лёгкие обожгло от нехватки воздуха, но эта боль такая ничтожная по сравнению с той, что мучила тело. Лань И сжимала плечо с клеймом, на которое не нашла мужества взглянуть. Снимала бинты с закрытыми глазами. Короткого взгляда на ноги, руки и грудь хватило, чтобы с выступившими слезами не рисковать смотреть на плечо.

Крутанувшись и ударившись, Лань И впилась пальцами в деревянную стенку и поднялась над поверхностью воды, хватая губами воздух и тут же задерживая дыхание, не давая крику вырваться наружу. Сдерживать его слишком трудно.

Не выдержав, Лань И ушла под воду и дала волю, выпуская накопившийся крик боли. До горящих лёгких, до рези в глазах, неприятного чувства в горле.

Выныривая и ныряя, Лань И преодолевала себя, с трудом терпя боль. Шаг в сторону лестницы и снова под воду с остатками воздуха в лёгких.

Боль — точно толстое одеяло укутывало с головы до ног. Оно тяжёлое, удушающее, нежеланное. А ещё цельное, без единого прореха или маленькой дырочки, чтобы разорвать и выбраться.

Слабые попытки всплыть увенчались не успехом. Выпустив остатки воздуха, Лань И опустилась на дно купальни.

Жар кожи, тепло воды, которое больше не имело значения и не чувствовалось, слабость тела, звенящий крик в голове.

Откуда взяться силам, когда их изначально не было? Где взять терпение, когда тело и разум предали мучениям?

Тёмная воронка утягивала в свои глубины.

Мама будет убита горем, она так хотела дочь, что, когда узнала о своём положении в третий раз, с вызовом заявила мужу: если не родится девочка, она разведётся с ним.

Неожиданная мысль придала кроху сил. Оттолкнувшись и упираясь за твёрдую поверхность, Лань И нащупала выступ, за ним ещё один и ещё. Подняв голову над водой, без сил рухнула на лестницу и глотнула с жадностью воздух, позволяя себе подложить руку под щёку и закрыть глаза. Если темнота поглотит, ничего, так проще. Боль пусть терзает тело, во мраке, без сознания, это не так мучительно.

Вода скрывала Лань И по шею, частично лицо, позволяя ей окунуться в темноту, не покидая купальни и не прекращая лечение.

Жар терзал тело подобно хищной змее. Обвивался, тянул, рвал, стягивал.

Холод, скользнувший по горлу, принёс облегчение. Вскоре и жар свернулся в клубок и растворился без следа.

От резкого толчка раскрыть глаза получилось не с первой попытки. Подобно каменным плитам веки не желали подниматься.

Сильная слабость туманностью засела в голове.

Испуг запустил волну тревожности в сердце, ускоряя его бег.

Прикладывая