Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

все уляжется сегодня. Завтра начнем ковку». Несмотря на мягкое выражение его лица, звучит это как угроза.

Получив первый свободный день с момента гибели родителей, я бесцельно брожу по сектору Двенадцатого, не зная, чем себя занять. Некоторые возвращаются спать, но от меня сон бежит. Скорбь, что висит у меня за плечом, грозит прорвать плотину и затопить все вокруг. Я игнорирую ее и предпочитаю занять себя делом, лишь бы не думать слишком много.

Феликс следует за мной, как верная тень. Я не могу понять: то ли ему нравится моя компания, то ли он за меня беспокоится. В любом случае я благодарен этому высокому парню за присутствие. При нем я вряд ли расплачусь. Нам приказано не покидать наш участок кольца Агогии, но нет никаких правил, запрещающих наблюдать за происходящим у выхода. Я никогда не бывал в городе такого масштаба; от этого людского потока кружится голова.

Но в то же время я нахожу утешение, глядя на марширующих мужчин. Теперь я часть этого организма. Клеймо на груди жжет при каждом движении руки, напоминая о моем новом месте. Я никогда не хотел быть солдатом, но Железные легионы сотни лет служат мечом и щитом империи. И теперь, оказавшись здесь, я не могу не чувствовать притяжение этой могучей и благородной традиции. Пусть даже я в самом низу, в худшем из легионов.

«Посмотри на их форму», — усмехается Феликс, когда мимо проходит центурия из Пятого. Их туники того же покроя, что и у нашего квадранта, но глубокого синего цвета, а не красного, как у нашего легиона.

«Четвертый, Пятый и Шестой — морские легионы», — тихо отвечаю я, вспоминая урок Маркуса, который был будто в прошлой жизни. «Преторианцы — в пурпурном; Второй и Третий легионы носят черное».

«Значит, синие парни составляют Второй квадрант».

«Седьмой, Восьмой и Девятый — в белом».

«Точно. Флатун был одет в белое. Я думал, это просто потому, что он был на дежурстве по набору рекрутов. Почему Третий квадрант белый?»

«Чтобы сливаться со снегом, думаю».

«А, конечно, Северные легионы. Как изысканно. Маркус не говорил, в каком отряде служил его дед?»

«В седьмом, кажется».

«И где вообще этот здоровяк?» — Феликс оглядывается через плечо, словно Маркус вот-вот появится.

«Не знаю», — мрачно отвечаю я. С тех пор как мы покинули кузницу, Маркус снова меня игнорирует. Отсутствие друга ощущается как свежая рана на фоне всего остального. Я надеялся, что после того, как заклеймил его знаком XII Двенадцатого, наши отношения наладятся. Теперь же мои разбитые надежды грозят уничтожить меня.

«Что ж, тогда на твои плечи ложится обязанность объяснить мне, почему мы торчим здесь в этой красной форме», — отзывается Феликс, в его голосе звучит напускное веселье.

«Маркус говорил мне, что это потому, что проливают кровь именно нижние легионы».

«Прелестно», — голос Феликса такой же кислый, как и мое настроение. Намерения Аттикуса не стали бы яснее, даже будь они написаны у нас на лбах.

Некоторое время мы молча наблюдаем, как мимо нашего сектора движется толпа. Сколько же здесь людей! Не только легионеры, но и возчики, кузнецы сердец, медики и магистры проносятся мимо в нескончаемом шествии. Влияние Железных легионов огромно и простирается по всей Империи. Агогия — город-учебный центр: многие когорты легионов сейчас находятся в полевых условиях, но я все равно трепещу перед мощью Императрицы. Какой враг сможет противостоять Железным легионам? После того как сегодня утром я на собственном опыте убедился, на что способно мое Сердце Кор, я не могу себе представить, что такая сила вообще существует.

«Проголодался?» — спрашивает мой верный друг спустя несколько часов. Sol начинает клониться к вечеру, целуя вершины далеких гор в пустыне. Голос Феликса вырывает меня из оцепенения, и я поворачиваюсь к нему. Я ничего не ел с тех пор, как мы спустились в пещеру. В животе урчит, и я понимаю, что просто умираю от голода. Я киваю, и мы вместе поднимаемся, чтобы направиться в столовую. Длинные тени начинают плясать по сектору, пока свет прячется за массивными стенами Железного города.

Легионеры-ветераны с привычным безразличием снуют по территории, надменностью игнорируя нас, новобранцев. Мы — грубые куски железа, которые еще не выкованы в мечи. Мы не заслуживаем их внимания.

«Кого я вижу, неужели это наш шикарный новый Primus», — раздается насмешливый голос из густой тени. Я оборачиваюсь, удивленный тем, что ко мне обращаются. Двое рекрутов, в которых я узнаю приятелей Анаса, свирепо смотрят на нас с Феликсом, привалившись к стене и передавая друг другу бутылку. Даже оттуда, где стою, я чувствую резкий запах лунного самогона. Как им уже удалось раздобыть выпивку — для меня загадка.

«Простите?» — переспрашиваю я, сбитый с толку их враждебностью.

«Лекстус, это что, патриций только что обратился ко мне? — спрашивает тот, что пониже, с черными зубами.

«Похоже, что да, Рамус», — медленно соглашается более крупный. Возникает неприятное предчувствие, когда я оглядываю почти пустой переулок, в котором мы оказались. В поле зрения нет ни одного офицера. Я бросаю взгляд на руки Рамуса и кривлюсь, заметив там клеймо M — значит, Murderus.

«Нам не нужны неприятности», — вмешивается Феликс, выступая вперед и возвышаясь над двумя бывшими captivi.

«Что ж, очень жаль», — мрачно замечает Лекстус и разбивает бутылку о стену, превращая ее в осколок с зазубренными краями. «Это Двенадцатый легион. Здесь одни только неприятности».

Оба мужчины устремляются к нам, сгорбившись, готовые к драке.

Я замираю, не в силах отвести взгляд от клейма «убийца», выжженного на тыльной стороне ладони Рамуса. На клейме Лекстуса — буква «R», обозначающая другое ужасное преступление. Мне страшно, но вместе с тем я чувствую отвращение. Я ненавижу находиться здесь с этими головорезами и быть связанным с ними. Неуверенно я протягиваю руку к Символу Железа, позволяя ему окутать меня, наполняя своим спокойствием. У меня нет металла, но мой запас все еще наполнен эссенцией, которую я взял из кузницы. Она не поможет мне в бою, но не дает убежать в страхе.

Лекстус бросается на меня, размахивая осколком бутылки, словно ножом. Он пытается ударить меня в горло, но пьян и смехотворно медлителен. Я уклоняюсь в сторону и бью его по запястью со всей силы, на какую способен. Более высокий captivus шипит от боли и роняет оружие, которое разбивается об землю.

«Ну все, ты напросился», — замечает Рамус, проталкиваясь мимо приятеля. «Это была наша последняя бутылка».

«Но он же сам ее разби…» — пытаюсь возразить я, но убийца