Читать книгу - "После моей смерти началась месть - Марина Исайр"

человека, лично обвинённого в медлительности государственных служащих. Мира расставила наблюдение возле дома, хотя никто из её людей не должен был показываться Ливии на глаза. Каэль почти не вмешивался в подготовку, но дважды проверил окна, один раз прошёл по соседней галерее и поставил у заднего выхода человека, которого я не заметила, пока тот сам не поклонился.

На фоне всего происходящего история с креслом казалась почти нормальной семейной заботой, и потому я не торопила дядю. Мне нравилось слушать, как он ворчит на расходы давно умерших Вейров, потому что в его голосе дом переставал быть мрачным хранилищем старых тайн и снова становился местом, где люди покупали слишком дорогую мебель, спорили из-за ткани и забывали объяснить потомкам, зачем им понадобились двадцать четыре оконные задвижки.

— Я всё равно найду это кресло, — заявил Адриан, закрывая опись. — Если оно пережило столько лет, то обязано ответить хотя бы на один вопрос.

— Не думаю, что оно станет разговорчивее с возрастом, — заметила я.

— Тогда продадим его за восемьдесят золотых и напишем в новой описи, что оно принадлежало основателю рода.

— Вы собираетесь обмануть покупателя?

— Нет, потому что я не назвал имя основателя. У нас наверняка был предок, который хотя бы однажды сидел в кресле.

Грейвс тяжело вздохнул, и я поняла, что поверенный уже мысленно составляет документ, запрещающий Адриану участвовать в продаже родового имущества.

Каэль стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за нами с тем выражением, которое у него заменяло улыбку.

— Вы можете хотя бы сделать вид, что участвуете в обсуждении, — обратился к нему Адриан. — Иначе складывается впечатление, будто вас поставили охранять кресло.

— Я участвую, — ответил Каэль. — Кресло подозрительно.

— Вот видишь, Элиана? — Адриан повернулся ко мне. — Поэтому я не женат. Если слишком долго общаться с людьми теневой гвардии, начинаешь считать нормальным разговор, состоящий из трёх слов.

— Вы не женаты потому, что воспринимаете любой вопрос о чувствах как покушение, — сказала я.

— Чувства часто заканчиваются покушением. Просто не сразу.

— А до покушения люди иногда успевают пожениться.

— Именно поэтому я предпочитаю осторожность.

Мира отвернулась к окну, однако уголок её губ дрогнул. Каэль посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти насмешливое. За последние дни между нами появилось слишком много таких мгновений, коротких и внешне незначительных, а потому особенно опасных. 

Я снова посмотрела на ключ. На старом серебре не было ничего необычного, хотя утром мастер из людей Каэля нанёс на металл тонкий прозрачный состав, которым пользовались в коронном архиве, когда требовалось выяснить, кто прикасался к запечатанным вещам. Смесь не пахла, не оставляла видимого следа и проявлялась только под действием специального порошка.

Мы не ждали, что Ливия обязательно возьмёт ключ. Главная цель была проще: показать ей старую вещь Вейров, посмотреть на первую реакцию и позволить выдать знания. Состав нанесли на случай, если любопытство окажется сильнее осторожности.

После нападения на дом я больше не любила оставлять случайностям слишком много свободы.

— Она едет, — сказала Мира, отступая от окна. — Карета леди Рейн свернула с Королевской улицы. Она без камеристки, рядом только лакей, а кучер тот же, который отвозил её после бала.

— Одна? — переспросил Адриан и нахмурился. — Необычно для девушки её положения.

— Значит, не хочет лишних свидетелей, — ответил Каэль и перевёл взгляд на меня. — Или не доверяет камеристке.

— Возможно, просто хочет поговорить со старой подругой наедине, — сказала я, хотя сама в это уже не верила.

Комната изменилась почти сразу. Грейвс ушёл в библиотеку, Мира скрылась за узкой панелью, а Томас завернул ключ в тёмную ткань и передал мастеру, ожидавшему в соседнем помещении. Его должны принести чуть позже и будто бы случайно.

Адриан задержался у двери.

— Если передумаешь, просто позови меня, — сказал он и поправил манжету.

Я посмотрела на него и неожиданно вспомнила, сколько раз в первой жизни не позволяла себе передумать только потому, что уже согласилась: на помолвку, на свадьбу, на передачу счетов Кассиану. Каждый следующий шаг казался обязательным, раз предыдущий уже был сделан.

— Я не передумаю, — ответила я.

— Тогда постарайся хотя бы не забыть поесть после того, как выгонишь подругу.

— Почему все в доме обсуждают мой обед?

— Потому что ты сама его не обсуждаешь. Ты его пропускаешь.

Он коснулся моего плеча и вышел в галерею. Каэль задержался возле порога.

— Я буду рядом, — сказал он.

— Знаю.

Он ушёл, а через несколько мгновений Томас открыл дверь.

— Леди Ливия Рейн, миледи.

Ливия вошла быстро, почти торопливо, и уже по одному её лицу можно было понять, какую роль она выбрала сегодня. Не оскорблённая подруга и не осторожная гостья, а бедная девочка, которая всю ночь не спала из-за тревоги и теперь приехала убедиться, что со мной всё хорошо.

На ней было светло-серое платье с голубой вышивкой у горла, а в руках она держала коробку из кондитерской на Южной площади. Волосы были уложены мягкими волнами, на губах почти не было краски, зато глаза блестели так, словно она уже успела поплакать в карете и теперь из последних сил держалась ради меня.

— Элиана, наконец-то, — выдохнула Ливия и остановилась возле двери. — Я отправила записку ещё утром, потом вторую, но никто не ответил, а в городе говорят такое, что я просто не могла остаться дома. Ты хоть понимаешь, сколько всего я успела надумать?

Она не дала мне ответить, потому что сразу подошла и обняла. Лавандовая вода, прохладные