Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

зимой оно тусклое, не яркое — но это до тех пор, пока не начнёт бить прямо в глаз! А ещё и снег блестит… В общем, как говорит дед, «видимость ноль — иду по приборам». Чтобы при такой слепоте не въехать с размаху в более медленный попутный транспорт, приходилось притормаживать каждый раз, как впереди начинало угадываться что-то тёмное, что в большинстве случаев оказывалось придорожным кустом или тенью от какого-то сарая на краю деревни. Но пару раз на самом деле удалось избежать столкновений, а уж во что превратился каждый обгон — я вовсе не хочу вспоминать.

Когда дома добрался до своей спальни и переоделся в домашнее, то чувствовал себя будто рабочий после смены. Ну, я думаю, он так себя должен чувствовать, и дед со мной согласился в кои-то веки. С другой стороны, почему «будто»⁈ Я, считай, полную шофёрскую смену сегодня и отработал, пусть даже моё рабочее место и было намного удобнее, чем у большинства моих сегодняшних коллег, с позволения сказать. Но усталость от норовящего вырваться из рук на каждом ухабе руля и от слепящего Солнца — точно такая же. В общем, я сегодня чучелко: поставьте в уголок, накройте тряпочкой и не трогайте.

Вот только отыграть кота на диване мне не дали. И не подчинённые или жёны, например, нет: Ромка вдруг воспылал ни с того ни с сего сыновней любовью, при первой возможности влез на колени и вцепился так, что стал понятно: добром не отпустит. Ну, как его такого прогнать-то⁈ И, главное — зачем и отчего? Мало ли, что устал… Тем более, он и не просил никакого особого внимания — просто сидел рядом, после того как во время ужина вынужден был с колен слезть, и держал за руку. Всех забот, что никаких слишком серьёзных разговоров не вели, чтобы он случайно где-то что-то не то не ляпнул, особенно если недослышит или не до конца поймёт и сам додумает. Потому и общих знакомых тоже на всякий случай не обсуждали, но и без того тем для разговора хватало, пусть и повседневных, бытовых и домашних. Я больше скажу: давно надо было так вот посидеть, спасибо Роме за это.

Когда нянька пришла напомнить сыну, что пора спать, он тоже не хотел уходить. Тут уж пришлось напомнить про дисциплину:

— Так, Рысюхин младший! Роман Юрьевич! Сегодня не Новый год и не день рождения, так что — отбой ровно в двадцать два ноль-ноль, то бишь — в десять часов вечера! И не сопи мне обиженно — дисциплину нужно уважать с детства. Ты лучше о другом подумай: не был бы ты магом, пусть и будущим, шёл бы спать и вовсе в девять вечера, а то и раньше!

Да, даже до инициации одарённые дети немного отличались от своих сверстников: быстрее росли, реже болели, меньше времени тратили на сон или на лечение. Правда, отличия эти были не сказать, чтобы сильно большими, так что случались и ложные надежды, причём не так уж редко. Но с Ромкой ситуация особая: связь с фамилиаром во многом могла сравниться по воздействию с инициацией. Как сама Мурыська за два года уже изрядно отдалилась от обычного зверя и стала частично волшебным существом, так и у сына организм перестраивался в сторону того, каким должен быть у настоящего, а не будущего, мага. Например, спать ему надо не девять-десять часов, как сверстникам, а не больше восьми, так что завтра в шесть он уже проснётся и… А вот дальше — не угадаешь: может, будет тискать свою большую кошку в кровати, а может — сбежит на кухню, пытаясь промыслить какую-нибудь вкусняшку для завтрака и для себя, и для питомицы. А потом ещё и она попытается что-нибудь стянуть, и себе, и хозяину, та ещё парочка растёт.

— Я скучал по тебе!

— Я по тебе тоже. Но завтра я никуда не денусь, и ты тоже, так что — увидимся утром.

Когда Ромку увели, мы с Машей рассказали Ульяне про новые диски, которые собирается выпустить могилёвская контора. Нет, о том, что диски будут говорили и раньше, по мобилету, но без особых подробностей. Сейчас рассказали в деталях, а потом я, оставив жён обсуждать всё ещё раз, в мелочах, пошёл спать.

Утром, ещё до завтрака, позвонила Ира.

— Я готова взяться за работу по синтезу лекарства и разработку методики его промышленного производства. Но не прямо вот сейчас, сначала надо много другого всего сделать.

— Прямо сейчас и не получилось бы: ни лаборатории нет, ни сырья на складе, как и самого склада. Кстати, этот четвёртый циано-что-то-там, его вообще сложно купить?

— Да нет, это промежуточный этап многих синтезов, довольно ходовой товар.

— А какие-то особые разрешения или лицензии на покупку нужны?

— Зачем⁈ Это не отрава, не взрывчатка какая-нибудь. Нет, если вагон покупать — могут спросить, зачем тебе столько, но потом всё равно продадут, независимо от ответа.

Хм, а в мире у деда для его покупки нужна особая лицензия на производство биохимической продукции. С другой стороны, у них там на покупку оружия, даже самого простого пистолета нужно разрешение, которое устанешь получать. Не говорю уже про свободное ношение, там вообще надо невообразимое количество усилий потратить. Да что там пистолет — с охотничьим ножом на улицу не выйдешь без особого разрешения! Не говоря уж о том же мече, например. И при этом не сказать, чтобы у них было сильно меньше бытовых убийств в пересчёте на сто тысяч населения чем у нас, при таких-то строгостях. И тоже, как у нас, на первом месте среди орудий убийства — кухонный нож, который обходит второе и третье место вместе взятые. Причём на этих двух «призовых» местах в обоих мирах стоят топор и молоток, которые, как и ножи, что продаются и там, и тут свободно. Вообще в обоих мирах много странного и никак не соотносящегося с логикой, и я не только про магию. Но, на мой взгляд, в мире деда таких вот совершенно не мотивированных дикостей в разы больше, чем у нас. Особенно в части всякого рода запретов, которые никак не пересекались ни с причинами, ни со способами проявления тех проблем, для решения которых вроде как они и вводились.

— А что с интернатурой? Нашла себе новое место в Могилёве? С мамой говорила.

— Говорила. И, знаешь — именно после этого решила всё же перевестись к тебе туда!

— Настолько всё плохо?

— Ещё хуже! Мама, кажется, решила, что мне опять двенадцать лет и за мной