Читать книгу - "Художник - Джек Тодд"

к нему в тюрьму в поисках понимания; провоцировал её тогда, когда она стояла на самом краю и толкал в пропасть, выбраться из которой уже не получится.

Создал из неё свою самую сложную, совершенную картину. И у него, как и у всякого гениального художника, получилось замечательно.

— На твоём месте я не стал бы рисковать, дорогая, — он наклоняется к ней и говорит гораздо тише. Знает, насколько ей нравится его шепот и как сильно ей хочется заглянуть ему в глаза. — Сопротивление до добра не доводит, тебе ли об этом не знать.

Внутренние демоны давно уже сожрали её изнутри. Уничтожили когда-то воспитанную другими личность, разорвали её на части и собрали заново, превратив в ту, кого он знает как свои пять пальцев. Грубую, неспособную без его подсказок одеться со вкусом, яркую и подобную неудержимой буре девицу. Как и любая его картина, она умеет поражать людей своей неординарностью и жутким шармом, жестокостью, присущим лишь настоящим произведениям искусства.

Она не считает его своим создателем — она считает его своим учителем, своим любовником и своим богом. Она готова попытаться бросить мир к его ногам, если он посчитает нужным попросить её об этом. Не говоря уже о том, насколько послушной она бывает в других вопросах.

Иногда её покорность заводит, иногда — выводит из себя, но удовольствия тела задевают его далеко не так сильно, как удовольствия совсем другие. Она понимает — и это вызывает у него восторг. Чувство отвратительное в своей выразительности. И ему даже немного жаль думать о том, что рано или поздно это всё-таки закончится.

— На меня твои угрозы не подействуют, — её ухмылка ничем не отличается от его собственной. Она тянется к нему и едва не касается губ. Пытается казаться спокойной, но дыхание выдаёт её с потрохами — частое и прерывистое. — Хочешь, я попрошу тебя сама? Разорви меня на части, мастер, уничтожь и собери заново, преврати меня в самую красивую свою картину.

Она шепчет эти слова ему прямо в губы и даже не шутит. Он видит решимость в её глазах и буквально чувствует её желание. В ней не остаётся ни капли страха, ни единого зерна неприязни к его — их — творчеству. Она действительно понимает. Это сводит его с ума.

— Ты уверена, что знаешь, о чём ты просишь? — он вновь тянет её за цепочку и усмехается. У него дежавю. — Однажды ты уже попросила, и только взгляни, куда это тебя привело.

— Какой же ты… — она кривит губы, не в силах подобрать слов. Он и так догадывается, что она хочет сказать — ругаться у неё получается даже лучше и чаще, чем рисовать. Когда-нибудь он окончательно привьет ей манеры. Когда-нибудь. — К черту.

Её дыхание учащается. Она целует его — глубоко, мокро и нетерпеливо. Терпение — не её сильная сторона. Но даже эти нетерпение и умение целоваться — результат его с ней работы. И она, — созданная им практически с нуля вместе со своими восхитительными глазами — принадлежит ему.

Сегодня он натягивает её цепь куда сильнее и чаще обычного.

Картина шестая: частный детектив

На этих фотографиях запечатлено слишком многое. Кажется, что при одном только взгляде на любую из них можно забраться так глубоко в чужую жизнь, как не стоит забираться никогда и никому. Он пересматривает их и буквально кожей чувствует странное, липкое отвращение, что ложится на него, словно тягучая нить паутины. Он — частный детектив, и лезть в чужую жизнь — его работа, он не помнит за собой привычки поддаваться эмоциям и давать оценку клиентам или тем, за кем приходится следить.

Когда Джерард Блейк объяснял ему, что наблюдать придётся за девятнадцатилетней студенткой, он говорил себе, что это будет плевое дело. Девушки в таком возрасте обычно либо с головой уходят в учебу и посвящают остатки времени спокойным хобби, работают, либо уходят в отрыв — зависают на вечеринках, пропадают на концертах или в ночных клубах и время от времени появляются на работе да на занятиях. Бывают, конечно, и какие-то усредненные варианты, но сколько ему ни приходилось наблюдать за студентами — все жили примерно одним и тем же, разве что в разных пропорциях.

В этот раз всё иначе. Девушка много времени посвящает учебе, часто гуляет и рисует в самых разных локациях, к тому же, ещё и успевает время от времени подрабатывать в небольшой пиццерии близ Калифорнийского института искусств. Вот только её хобби далеки от спокойных. Далеки ото всех, с какими ему до этого приходилось сталкиваться.

На одной из фотографий у светловолосой девушки все руки перепачканы в крови. Ярко-красные пятна тут и там покрывают её белое вечернее платье, а из-под глубокого декольте торчат длинные, плотные, блестящие и туго натянутые нити — он помнит, что в момент съемки думал, будто те походят на леску. Они тянутся куда-то наверх и наверняка доходят до самого потолка комнаты, которого он в тот день так и не увидел. Тогда он не решился сделать больше одного снимка, потому что не ожидал застать подобную картину, заглядывая в окно комнаты студентки в общежитии.

Ему не особо-то хочется знать, чем вызваны подобные пристрастия в таком возрасте. Откладывая фотографию в сторону, он тянется за стоящим неподалеку стаканом виски. Прошло целых две недели, а у него перед глазами до сих пор стоят её полные восторга и какого-то извращенного удовольствия глаза и приоткрытые губы. И ему просто повезло, что сквозь закрытое окно не было слышно произносимых ею слов. Он уверен, что те могли бы преследовать его неделями, если не месяцами. Виски приятно обжигает горло.

На другой фотографии эта девушка уже не одна. От улыбки сидящего с ней рядом мужчины веет хищной опасностью даже сейчас, и его невольно передергивает. Когда он делал этот снимок, то в первые несколько мгновений думал, будто в происходящем нет ничего особенного — они просто сидят на кровати. Думал, пока мужчина не натянул пристегнутую к украшению на шее девушки цепь. И только сейчас он обращает внимание на то, что в её ладони зажат блестящий металлический инструмент — такие точно используются для лепки.

Он не разбирается в искусстве, но отчего-то уверен, что эти двое лепкой заниматься не собирались. Большая часть их фотографий отдаёт любовью к небезопасным сексуальным практикам и нездоровой атмосферой. Следя за ними на протяжение этих недель, он не единожды убеждался в явной зависимости девушки от этого мужчины. И от каких-то таблеток, какие она часто закидывает в рот даже на сделанных фотографиях. Интересно, что рассчитывал увидеть Джерард Блейк, когда обратился к нему? Уж точно не это.

А вот другой снимок выглядит даже прилично. Тогда он сфотографировал девушку у дверей какого-то старого, давно заброшенного здания. Среди осыпающихся бетонных конструкций она смотрится инородно — её изящное пышное платье выделяется на фоне серости и грязи, а в собранные в замысловатую прическу волосы забивается пыль. В тот день он несколько часов ждал, что она всё-таки выйдет оттуда, но так её больше и не увидел. Не понял, как у него получилось упустить её из виду, но с наступлением темноты всё же ушёл.

Выдыхая, он устало поглядывает на оставшиеся материалы. Сколько же он сделал снимков за эти две недели? Многовато. Виски в бутылке заканчивается быстрее, чем ему того хочется.

За окном слышатся короткие шорохи. Он считает, что виной всему соседские дети.

— Мистер Блейк? — он набирает номер не только ради того, чтобы договориться о встрече, но и ради того, чтобы немного отвлечься. Пересматривать фотографии оказывается тяжело. — У меня всё готово. Думаю, вы будете несколько удивлены результатом.

— Вы что-то выяснили, детектив?

— Не особо, но вам будет интересно посмотреть на увлечения вашей… — по привычке ему хочется сказать про жену или любовницу, но он вовремя одергивает себя. Блейк никогда не говорил, кем приходится ему девушка по имени Аманда Гласс. — Аманды. По правде говоря, я и не подумал бы, что у студентки найдётся такое хобби.

— Пришлите цифровые копии мне на почту, пожалуйста. Оригиналы мне не интересны, можете делать с ними, что посчитаете нужным.

— Хорошо, мистер Блейк, — он улыбается. Одной головной болью меньше. — Дайте мне час, и всё будет готово. Приятно было с вами сотрудничать.

Врёт. Приятного во всём этом маловато.

Короткий сигнал, щелчок — и он бросает телефон обратно на стол. Небрежным жестом сгребает десятки фотографий в охапку, ни капли не заботясь о сохранности снимков. Если оригиналы не нужны заказчику, то ему и подавно.

Та фотография, что оказывается сверху, невольно привлекает его внимание. Он не помнит ни изображенного на ней темного помещения, ни… К горлу подступает тяжелый, неприятный ком, стоит ему только осознать,