Читать книгу - "Синий Звон - Роман Суворов"

поджидали три старушенции, с утра пораньше пришедшие досаждать жандармам своими кляузами.

– Небось пьянствовал всю ночь. – Чуткий слух жандарма уловил едва слышный шепоток одной из старух, доверительно склонившей голову к другой.

– Егоров! Прими у уважаемых посетительниц их жалобы, – утомлённым тоном приказал адъютанту ротмистр. – В письменном виде.

Замершие и буквально превратившиеся в слух старушки синхронно издали разочарованные всхлипы.

– Так точно, Ваше Благородие! – вытянулся во фрунт поручик.

– Я сегодня не принимаю, – бросил Рыжков, уже входя в кабинет и раздражённо хлопнув дверью.

– Ну! Что я говорила, – вновь зашептала старуха своей товарке, многозначительно подняв брови. – Похмеляться пошёл!

Устроившись в любимом кресле, Антон Владимирович сосредоточился, взялся за бумаги и попытался погрузиться в обыденную утреннюю текучку. Сердито водя карандашом, он по нескольку раз подчёркивал что-то в многочисленных серых листах очередного дела, пока наконец не понял, что его сознание никак не хочет складывать чёткие слова протокола в осмысленные предложения, будто бы его разум занят чем-то иным.

Рыжков вышел из-за стола. Подошёл к отворённому окну. Закрыв глаза, вдохнул терпкие ароматы разгара бабьего лета и, сосредоточившись, попытался понять причину охватившей его рассеянности.

На поверхности, конечно же, было подспудное волнение за Нину Вячеславовну, уже оказавшуюся в опасной близости от колдуна и совершаемого им пока ещё непонятного ритуала. И если у самого Антона Владимировича имелся целый арсенал средств для борьбы хоть с папистскими магами, хоть с лютеранскими колдунами и порождениями их мерзостной некромантской магии, то целительница по своей природе априори была беззащитна. Немного успокаивало лишь то, что таинственный оппонент, видимо, был слаб: во всех случаях старался оставаться в тени, нападал исподтишка вместо того, чтобы, как обычно действуют его дерзкие и довольно самоуверенные собратья по цеху, просто прийти и взять своё по праву. Да и то, что на данном этапе ритуала колдуну понадобились не совсем свежие трупы простецов, навевало мысль, что некромант, возможно, уже закончил с жертвами среди одарённых и непосредственной угрозы именно для Нины больше нет. Нет, его угнетало что-то ещё.

– И всё-таки первым делом сто́ит пойти в закрытую часть библиотеки управления, – проговорил вслух Рыжков, пытаясь справиться с непонятной пустотой, будто бы высасывающей из него силы. – А там, если уж повезёт, обнаружу, на что может быть похож производимый нашим противником ритуал.

Антон Владимирович подошёл обратно к рабочему столу, рассортировал бумаги по папкам и уложил их аккуратной стопкой. После чего по привычке подошёл к зеркалу и оправил мундир. Взглянул на себя, и тут вдруг его озарило понимание.

Восьмиконечные петличные эмблемы чародея не переливались всеми оттенками зелёного, а были серо-тусклыми, будто пожухшая трава.

– Ну, конечно же! – Кудесник хлопнул себя по лбу. – Это чародейское истощение!

Шёл четвёртый день, как ротмистр во всю применял способности кудесника, но ни разу за это время никак не восстанавливал силу духа – основное топливо для чар. И если его столичные коллеги на уровне рефлексов бежали к источникам силы, чтобы восстановить потраченную чародейскую энергию, то закисший в неспешном провинциальном бытии жандарм никогда не успевал растратить запасов энергии и в течение многих лет обходился теми каплями, что успевали накапливаться в организме в фоновом режиме.

– Нет уж, дудки! У нас тут колдун орудует. Сперва восстановление чародейской энергии в монастыре, потом библиотека! – решительно поменял свои планы Антон Владимирович. – Егоров, меня сегодня нет! – покинув свой кабинет, сказал он адъютанту, сидящему за своим столом в приёмной.

Добираться Рыжков решил верхами. Взяв на конюшнях уже взнузданного серого в яблоках скакуна и лихо вскочив в седло, пустил того шагом по дорожкам парка, а по пыльным городским мостовым перешёл на лёгкую рысь, затем немного срезал через проулки и оказался на площади прямо напротив Царских врат Монастыря Георгия Победоносца.

Внутри командир третьего отделения пробыл несколько часов. Расслабленно, практически в полусне сидел он на берегу крошечного пруда, в зелёной воде которого полоскала длинные ветви плакучая ива, бросающая полупрозрачную тень на небольшую, чёрную от времени резную скамью. Из тёплых вод никогда не зацветающего, пахнущего электричеством прудика бил чистейший источник чародейской энергии, вокруг которого и были когда-то возведены высокие монастырские стены. Ротмистр дождался, когда с восьмериков чародейских петличек наконец практически ушла угрюмая серость, и они засияли, обрамляя зеленью жандармские щит и меч. После чего легко поднялся на ноги, в никуда сверкнул яркой улыбкой отдохнувшего человека, ринулся к выходу и, взлетев в седло оставленного у коновязи скакуна, двинулся в обратный путь.

Решив для разнообразия не петлять по глухим переулкам, а сделать небольшой крюк и вернуться бульваром, Рыжков взял правей и пустил жеребца рысью вдоль приземистой громады торговых рядов.

– Ваше Благородие! Стойте, Ваше Благородие! Господин жандарм! – услышал Рыжков чей-то выкрик и, придержав коня, остановил его у главного въезда, прорезавшего арочную линию стен, нависавших над бульваром.

– Слушаю, любезный, – вежливо улыбнулся Антон Владимирович растрёпанному толстячку, бежавшему к нему изнутри торговых рядов.

– Господин ротмистр! Шалят что-то на рынке, – пропыхтел, пытаясь отдышаться бдительный мещанин.

– Может, сто́ит обратиться в околоток? – чуть нахмурился Антон Владимирович. – Ряды – зона ответственности полиции.

– Да меня там и слушать не стали! – взмолился толстяк, вытирая со лба выступившие бисеринки пота. – Оно ведь как было: выбирал я, значит, для… Да это и не важно! В общем, музыка заиграла такая, что прямо заслушаться. Откуда играет – непонятно, но вроде как отовсюду. Кто играет – не видать, но вроде от храма. – Тут жалобщик нашёл взглядом громаду собора и подчёркнуто чинно осенил себя крестным знамением. – А тут ещё и песня присоединилась. На диво ладная, будто ангел с небес спустился. – Мещанин мечтательно закатил глаза. – И, в общем, пока я слушал это всё… Мало того слушал – приплясывал, как и все вокруг. Так вот, пока все эти песни да пляски происходили, кто-то умудрился свистнуть у меня кошелёк. А в нём полжалования. – Выражение лица толстячка показывало полную потерянность. – Я в околоток, а там городовой, мол: «А ты, братец, не зевай. Теперь уж что – ищи ветра в поле». – Проситель уже чуть не плакал.

– Приплясывать все начали, говоришь? – Рыжков внутренне встал в стойку. – А не заметили ли Вы, милейший, откуда примерно звучала песня?

– Как не заметить! – с надеждой встрепенулся толстячок. – Вон с той стороны, у стены складов