Читать книгу - "После моей смерти началась месть - Марина Исайр"

— А если он пытался закрыть архив от чужого доступа?

Грейвс не ответил.

Этого хватило.

Мира отошла к дальней стене.

— Здесь след на серебре.

Она указала на нишу под высеченным вороном. Терновый круг вокруг неё был ровным почти везде, но в одном месте шипы потемнели, будто по ним провели грязной рукой.

Я подняла кулон.

Серебро на стене коротко отозвалось.

Щёлкнула скрытая защёлка, и каменная плита отошла внутрь.

За ней лежал длинный футляр из тёмного дерева. На крышке был выжжен белый ворон, а под ним три слова:

Право помнит кровь.

Адриан не притронулся.

— Открывать должна ты.

— Почему?

— Потому что хранитель теперь ты.

— Удобно вспоминать это рядом с футляром, который может меня убить.

— Если убьёт, я признаю, что был недостаточно убедителен.

— Поддержка рода Вейр бесценна.

— И плохо продаётся.

Я положила ладонь на крышку.

Боль пришла сразу. Не резкая, не такая, от которой хочется вскрикнуть и отдёрнуть руку, а глубокая, как будто в кости на несколько мгновений налили чужую память.

Перед глазами мелькнул зал с чёрным камнем. Мужчина с адамантовым мечом. Другой — с серебряным, раненный, но стоящий. Женщина с родовым ключом на раскрытой ладони. Кровь на камне. Терновник, который не рос, а смыкался.

Я убрала бы руку, если бы Каэль не оказался рядом.

Он не схватил меня. Просто сказал:

— Дышите.

Я вдохнула.

Футляр открылся.

Внутри лежал не пергамент, а серебряная пластина, тонкая, как лист, и потемневшая от времени. Буквы на ней были мелкими, старого начертания; не все строки сразу давались глазу, некоторые будто уходили в металл глубже других.

Грейвс наклонился ближе и на несколько секунд забыл про книжку.

— Терновый договор, — сказал он.

Адриан стоял неподвижно. Каэль смотрел не на пластину, а на вход, лестницу и тени у стен. Мира тоже не читала, потому что изучала углы зала, будто договор мог быть приманкой. Томас молчал у двери, а Агна впервые за всё время выглядела не злой, а настороженной.

Я прочла первые строки.

О добровольном отказе Эдрика Морвена.

О признании Риана Аларда.

О том, что кровь Морвенов не может предъявить право на корону через брак, усыновление, скрытое родство, подложную клятву, смерть хранителя или судебное лишение имени, если такое лишение добыто ложью.

Я остановилась.

Судебное лишение имени.

Грейвс тоже увидел. Его лицо стало совсем сухим.

— Миледи.

— Вижу.

Больше я не сказала. Не при Томасе, не при Агне. Каэль понял и промолчал. Адриан тоже.

Ниже шла строка, отделённая маленьким терновым знаком:

Если хранитель Вейр обвинён в измене короне, крови или договору, ключ вправе усомниться до подтверждения правды.

Грейвс медленно выдохнул.

— Вот зачем им нужна была измена.

Я едва не ответила слишком быстро. Едва не сказала лишнее. Но почувствовала взгляд Адриана и остановилась за миг до ошибки.

— Если наследницу Вейр обвинить в покушении на кровь Алардов, — сказала я уже осторожнее, — её право хранить договор становится спорным.

Грейвс кивнул.

— Даже без окончательного приговора. Само обвинение даёт время. А если потом лишить её имени…

— Ключ усомнится, — сказал Адриан.

— Да. Не навсегда, но достаточно, чтобы Морвены попытались провести решение через коронный суд.

Каэль посмотрел на пластину.

— Значит, брак с Вейр был не целью.

— Дорогой, — сказала я. — К руке, которую ключ ещё признавал.

Я произнесла это спокойно. Слишком спокойно для мысли, что кто-то заранее рассматривал меня не как человека, не как жену, не как наследницу, а как живой пропуск к старому договору. Внутри стало пусто. Не больно даже. Просто пусто и очень чисто.

Адриан ударил кулаком по столу, что даже пыль подпрыгнула.

— Проклятые Морвены.

— Не все, — сказал Грейвс.

Адриан повернулся к нему медленно.

— Ты сейчас решил защищать Морвенов здесь?

— Я решил защищать формулировку, милорд. Первый Морвен отказался от короны добровольно, что важно и для договора, и для суда.

— Для суда, — повторил Адриан с отвращением.

— Да. Потому что Исолда Морвен нарушает не просто чужое право. Она предаёт честный отказ собственного предка, что сильнее, чем “Морвены всегда были лжецами”.

Я провела пальцем по краю футляра, не касаясь пластины.

— Он прав.

Адриан посмотрел на меня.

— Ты тоже решила защищать Морвенов?

— Нет. Я хочу ударить туда, где больнее. Не по имени. По предательству клятвы.

На обратной стороне пластины что-то блеснуло.

Я повернула футляр осторожнее. Строки там были мельче, чем на лицевой стороне, и часть букв потемнела. Грейвс наклонился ближе.

— Здесь условия нарушения.

Он читал медленно, словно боялся ошибиться в одном знаке:

— “Если кровь Морвенов попытается вернуть право через брак, яд, подлог, ложное обвинение, лишение имени или смерть хранителя, договор не разрушится, но обратит нарушение против нарушителя…”

Агна тихо втянула воздух.

Грейвс продолжил:

— “И прежде чем терн сомкнётся, виновный увидит расплату, дабы страх не был принят за неведение”.

Я