Читать книгу - "После моей смерти началась месть - Марина Исайр"

мной, а потому решиться становилось только тяжелее. Я всё же подошла к двери и остановилась перед серой печатью, тусклой, как пепел после погребального костра.

— Что делать? — спросила я у травницы.

— Не касайтесь воска пальцами. Дайте крови ответить через знак.

— Как?

Травница посмотрела на кулон.

— У Вейров белый ворон замкнут терном. Пусть терн вспомнит границу.

Я взяла кулон.

Серебро было ледяным.

Внутри поднялось воспоминание: помост, цепи, голос судьи, белые перчатки, Каэль, кричащий моё имя. Я не произнесла ничего вслух, не дала смерти ни одного слова, не выпустила наружу тайну, которую Адриан велел держать за зубами.

Я успела подумать только о том, что всё это принадлежит мне: дом, имя, кровь, а затем подняла кулон к печати, не касаясь самой двери.

Сначала не произошло ничего. Потом белый ворон на кулоне нагрелся — не резко, не поверхностно, а глубоко, будто проснулся не металл, а то, что спало за ним веками. Серая печать на замке дрогнула. Мира отступила на шаг. Каэль не отступил. Адриан стоял рядом с мёртвым Грегором и смотрел так, будто готов удержать весь дом, если тот решит рухнуть.

На двери проступила тонкая серебряная линия, складываясь в замкнутый терновый круг. Серая печать зашипела, и в воздухе запахло мокрым пеплом. Я стиснула зубы, но руку не опустила: под кулоном сначала пробежал холод, затем жар, а следом пришло острое, почти живое ощущение, словно терновник прорастал не из серебра, а прямо из моей крови.

Серый воск треснул, и внутри него на мгновение проступил чужой след — длинные пальцы в перчатке и кольцо с камнем цвета тёмного вина в тонкой оправе. Я кольца не знала, зато Адриан узнал сразу.

— Морвен, — произнёс он.

И печать лопнула.

Серый воск осыпался пеплом. Дверь осталась закрытой, но на замке на один короткий миг вспыхнул белый знак — ворон, расправивший крылья внутри замкнутого тернового круга.

Потом знак исчез, а я пошатнулась, благо Каэль поймал меня за локоть. Не слишком крепко, не так, чтобы удержать вопреки воле, а ровно настолько, чтобы не дать упасть.

Я хотела сказать, что всё в порядке, но не сказала. Потому что это было бы ложью, а дом Вейров сегодня и так слишком наслушался чужой лжи.

— Жива? — спросил Адриан.

— Разочарованы?

— Очень.

Я выдохнула нечто похожее на смешок.

Каэль всё ещё держал мой локоть.

— Отпустить? — тихо спросил он.

Я посмотрела на его руку, потом на дверь, потом на мёртвого Грегора у стены.

— Нет.

Он не ответил.

Просто остался рядом.

Мира наклонилась к пеплу и собрала немного в маленький стеклянный флакон.

— Это уже доказательство?

Грейвс, который успел спуститься и теперь стоял на нижней ступени с лицом человека, окончательно пожалевшего о выборе профессии, ответил:

— Это уже повод никому сегодня не спать.

Адриан посмотрел на дверь.

— Они хотели стереть след. Значит, приходили не только за лекарем.

— Они проверяли, проснулся ли дом, — сказала я.

Каэль медленно кивнул.

— И теперь знают ответ.

Я коснулась кулона. Он снова стал тёплым, не ледяным и не обжигающим, а живым, как сердце под ладонью.

— Да. Теперь знают.

На верхнем этаже раздался короткий женский крик, и Томас, уже поднявшийся на несколько ступеней, резко остановился. Лицо у него заметно побледнело.

— Миледи, — позвал он, обернувшись ко мне. — Здесь письмо.

— От кого?

Томас сглотнул, прежде чем ответить:

— Вероятно от герцогини Морвен.

Адриан тихо и очень выразительно выругался, а я уже направилась к лестнице и поднялась наверх первой.

Кричала молодая служанка. Она несла поднос в малый зал и, по её словам, всего на мгновение отвлеклась у двери, а когда снова посмотрела вниз, вместо чайника увидела конверт. Белый, без герба, запечатанный серым воском, он лежал посреди серебряного подноса с такой невинностью, будто появился там сам — без чужой руки, без шагов в коридоре и без человека, который должен был его оставить. Томас несколько раз повторил, что никто из слуг письма не приносил. Мира проверила окна и соседние комнаты, Каэль прошёл весь коридор, а Адриан успел допросить каждого, кто находился поблизости. Ничего. Письмо всё равно лежало перед нами, словно дом сам решил подать его к чаю.

Я некоторое время смотрела на серую печать, затем взяла со столика нож для бумаг.

— Не касайтесь конверта руками, — негромко предупредил Каэль, следя за каждым моим движением.

Я покосилась на него.

— Благодарю за веру в мои инстинкты самосохранения, но я как раз собиралась воспользоваться ножом.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Рад слышать, что хотя бы иногда они у Вас появляются.

— Не привыкайте.

Я поддела серую печать кончиком ножа и осторожно сломала её. Внутри оказался всего один тонкий лист, а на нём — одна строка, выведенная ровным, красивым и немного старомодным почерком.

«Дорогая леди Вейр, как приятно видеть, что вы наконец начали заботиться о семейном здоровье».

Ни подписи.

Ни прямой угрозы.

Ни признания.

Только вежливость, от которой становилось холоднее, чем от ножа.

Я прочитала строку дважды.

Потом подняла глаза.

— Теперь она ответила.

Адриан сжал кулаки.

— Я завтра же еду к Морвенам.