Читать книгу - "Невеста (патологоанатом) для некроманта - Анна Морская"

дать волю огню, о существовании которого в себе я никогда не подозревала.

Чувствуя, как кончается кислород, как темнеет перед глазами то ли от нехватки воздуха, то ли от нахлынувших ощущений, смывающих пережитые страх и отвращение, я исступленно ответила на этот поцелуй.

Мои пальцы судорожно вцепились в его рубашку, притягивая ближе, будто я могла раствориться в нем, стереть все следы прикосновений брата. Дыхание срывалось, а сердце билось так отчаянно, что, казалось, оно готово вырваться из груди.

Я выгнулась навстречу его телу, теряя последние остатки самоконтроля. Все, что имело значение, сосредоточилось в этих прикосновениях, в этом жаре, в этой опасной, пьянящей близости.

А затем произошло нечто странное.

На мгновение открыв глаза, я увидела не привычное лицо «жениха», нечто совершенно иное.

И без того светлая кожа побледнела еще больше, на скулах и висках проступила сеть крупных вен. Но главное, вместо знакомых серых глаз на меня в лучших традициях хорроров смотрели черные провалы.

От неожиданности я даже не вскрикнула, позорно заорала, содрогнувшись всем телом.

— Стоит узнать человека получше, прежде чем его провоцировать, — криво усмехнулось это нечто и отступило, оставив меня обливаться холодным потом.

Пока я справлялась с ужасом, Ноймарк постепенно вернул прежний вид. Чернота отступила, обнажив обычные человеческие глаза, кожа приняла здоровый оттенок. Кажется, что-то произошло и с его руками, но я изначально не обратила на них внимание и не могла сравнить.

Не до детальных разглядываний было, знаете ли.

Я судорожно втянула в себя воздух, пытаясь унять бешеный стук сердца. Ладони похолодели, по спине пробежал ледяной озноб.

— Это что сейчас было? — выдохнула я.

Ноймарк смерил меня многозначительным взглядом.

Могу с уверенностью сказать, что имела право на те эмоции, которые испытала. Но отчего-то стало очень тоскливо видеть смесь насмешки и разочарования в грозовом взгляде дияра.

Глава 22

Оказалось, что увиденный мной «спецэффект» был ни чем иным, как проявлением истока дияра. Эти товарищи настолько глубоко погружались в свое искусство, что постепенно сливались с той силой, которая даровала им сверхчеловеческие способности. И в моменты слабости она могла спонтанно брать над ними верх, что мне и посчастливилось наблюдать.

Именно такая степень единения с жизнетворчеством выделяла дияра среди прочих одаренных. Перед ними открывались возможности, о которых другие могли лишь мечтать, но, разумеется, за все приходилось платить. Правда, в тот момент я не была готова вникнуть в суть этих последствий.

Ноймарк объяснил все подробно и терпеливо, но расстались мы на не самой приятной ноте.

Я кожей чувствовала разочарование, которое вызвала моя реакция. Оно висело в воздухе едва ли не осязаемой тяжестью.

Нет, а на что он рассчитывал? Мог хотя бы предупредить, может и не столкнулся бы со вполне закономерным испугом. Кто вообще сохранил бы самообладание в такой ситуации?

Помешивая изящной ложечкой сахар в кофе, я задумчиво смотрела вдаль.

Ренар покинул резиденцию раньше, чем я проснулась, и мне оказалось только в радость, что он не стал разыгрывать комедию с трепетным прощанием.

Фальшивый отчет благополучно отправился к отцу, а надо мной нависло понимание, что сейчас надо решать, насколько откровенную игру стоит вести с дияром.

Прошла уже почти половина срока, который Оливия должна провести в резиденции, и отправляться в поместье Фареллов ничем не вооруженной мне не хотелось.

Мысль о трупе в южном крыле не отпускала. Словно заноза, она то и дело напоминала о себе, царапая сознание.

Ноймарк тогда сказал, что не может получить доступ к памяти погибшего из‑за повреждений мозга. Но что, если попробовать подойти с другой стороны, более приземленной?

Была у меня одна идея, но я даже не знала, принесет ли она результат. А для ее воплощения придется вскрыть все карты и рассказать, что в теле баронессы ее самой больше нет.

Действуя почти механически, я сделала глоток горячего кофе.

Аккуратно вскрыть черепную коробку, удалить кровяные сгустки и отечные ткани. Затем тщательно изучить уцелевшие участки, возможно, какие‑то зоны остались нетронутыми.

Пальцы невольно сжались вокруг ручки чашки.

Вчера Ноймарк позволил мне увидеть не самую приглядную часть себя, будучи убежден, что вызовет отторжение. Пускай оно и стало скорее следствием внезапности. Не то чтобы меня, закаленную любовью к хоррорам, так уж сильно пугал несколько инфернальный вид мужчины.

Может, и мне стоит хотя бы попробовать открыться?

В конце концов, не откажется же он от сделки просто потому, что заключил ее не совсем с той особой, с которой думал. Напротив, с моими навыками все может стать немного проще.

Я покрутила в пальцах ложечку, наблюдая, как блики света играют на ее полированной поверхности.

Пожалуй, стоит попробовать.

— Ноймарк, ты же меня слышишь? — обратилась я к горничной.

Умертвие сначала не выказала ни малейшей реакции, но во мне давно окрепла уверенность, что дияр вполне способен и видеть, и слышать через своих созданий. Иначе как он узнал о письме барона Фарелла, которое я вскрыла наедине с горничной?

Мгновение, и девушка медленно кивнула.

— Замечательно, — мои губы растянулись в удовлетворенной улыбке. — Будь добр, попроси подготовить тело того мужчины к вскрытию, а также все необходимые инструменты и одежду для меня. Просто сделай. Мне тоже есть, что тебе показать. На все вопросы я отвечу позже.

Секунды тянулись бесконечно долго. Я уже приготовилась услышать отказ и разгребать последствия своего решения. Но вместо этого мертвые губы горничной произнесли одно единственное слово:

— Хорошо.

Я встала из‑за стола и подошла к окну. В пустошах наконец-то распогодилось, хотя даже безоблачное небо казалось каким-то приглушенным, не вызывающим мысли о лете и чудесных днях.

Спустя четверть часа умертвие снова «ожило»:

— Все готово, Оливия. Я жду тебя в том же помещении.

Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие, и направилась к выходу из спальни. По правде, руки немного подрагивали от волнения, но я знала, что эта дрожь уйдет, стоит только взять инструмент.

Южное крыло встретило необычной тишиной и едва уловимым запахом антисептиков. В прошлый раз здесь всюду сновали жизнетворцы, сейчас же в просторных коридорах не было ни души и висела гнетущая тишина.

Судя по всему, дияр дал всем внеплановый выходной.

Быстро найти нужную дверь, к сожалению, не получилось, пришлось поплутать немного, пытаясь заглянуть в разные комнаты, которые оказались запертыми. Только нужную мне оставили отворенной и чуть приоткрытой.

Я не стала давать себе повод передумать, толкнула ее и вошла.

Ноймарк стоял у стола, на котором лежало накрытое тканью тело. Он