Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

Он обратился к Лиру и указал серебряной рукой на меня. — Почему он получил это вместо оружия и почему гафа следовали за ним вот так?

— То, что происходит с каждым из нас в Форнаксе, не принято обсуждать. Ты насцеанн. Ты это знаешь. — Лир произнёс это спокойно, но я не упустил значимого взгляда, которым он одарил меня. Он и сам не знал. И предупреждал меня — никому не рассказывать.

Судя по всему, тот способ, которым я вышел, для друидов тоже был нетипичным.

— И тем не менее — вот я, и говорю об этом. — Он швырнул металлическую руку в ближайший мешок и встал перед Лиром. Чуть выше на склоне холма, отчего нависал над человеком в белом плаще ещё больше, чем обычно. — Я хочу знать, что делает его таким особенным.

[]Лир слабо улыбнулся. — Есть вещи, которые невозможно объяснить таким людям, как ты, Галлхобар.

Улыбка Галлхобара была медленной. Он наконец посмотрел на меня. — Он пытался защитить тебя, знаешь ли. Солгал мне. Сказал, что ты уже потерпел неудачу, — укорил он, качая головой и кивая на Лира. — Можешь себе представить? Один из драои. Такой высокомерный в своём нейтралитете. — Он выплёвывал слова.

Шагнул вперёд и одним плавным движением вонзил копьё в незащищённый живот Лира.

Я закричал от ярости и ужаса, когда друид застонал и обмяк, удерживаемый на ногах лишь людьми по обе стороны, державшими его за руки; я рвался из рук своих охранников, орал на этого громилу, требуя остановиться, но это не имело никакого значения. В глазах Галлхобара горел дикий, лихорадочный огонь.

С приглушённым стоном, каким-то образом, Лир сумел снова поставить ноги под себя. Копьё торчало из его живота, ярко-алая кровь пропитывала белизну его одежды. Глаза его были чёрными. Он смотрел на Галлхобара, встречая его взгляд. В явной боли — но без страха. Гордый и непокорённый, он сжимал свой посох.

— Возможно, ты прав, Друид, — произнёс Галлхобар, оскалив губы в судорожной улыбке. — Но тогда есть вещи, которые таким людям, как я, знать незачем.

Он выдернул зазубренное копьё из плоти Лира, исторгнув из него захлёбывающийся крик, затем выхватил железный кинжал, схватил друида за волосы, запрокинул ему голову и перерезал горло.

Голова у меня кружилась от потрясения и ярости; я бесплодно метался в руках, удерживавших меня. Лир рухнул на землю — свет и тьма разом покинули его глаза, посох с грохотом покатился вниз по склону. Кровь пульсировала на траву и впитывалась в землю. Галлхобар едва заметил это, перешагнув через тело и двинувшись дальше, чтобы остановиться передо мной. Изучая меня с презрением.

— Король Фиахра осадил Каэр Арас два дня назад. Не удивлюсь, если, когда мы туда доберёмся, голова твоего короля уже будет торчать на пике. — Он всё ещё изучал меня, словно пытаясь отыскать некую великую тайну, скрытую где-то на мне.

Я едва слышал его. Не мог отвести взгляд от неподвижного тела Лира. Он был драои. Неприкосновенным в той мере, в какой, я думаю, никто в Республике никогда не был. Даже видев прежде смерть Киана, мой разум с трудом воспринимал реальность произошедшего.

— Значит, ты — человек Фиахры, — наконец произнёс я с горечью.

— Я его Чемпион — как только доставлю тебя. — В голосе снова звучал гнев. — Руарк []знал, что тебя отведут в Форнакс, и Фиахра послал меня забрать тебя. Ты — его цена, а смерть Руарка — твоя. Это мне более чем по душе, но всё же. — Он подошёл и встал прямо передо мной. Лицо в нескольких дюймах от моего, дыхание провоняло застоявшимся мёдом и мясом. Приглашая меня бороться, сделать что-нибудь, чтобы спровоцировать его. Даже сквозь ярость я понимал: не стоит давать ему это удовольствие. Такие, как Галлхобар, питаются подобными проявлениями со стороны врагов. — Никакой тихой могилы для тебя, Леатфир. Тебя принесут в жертву на озере Арас по нашем возвращении. Я бы сказал… — Он взглянул на солнце. — На рассвете через два дня?

Он достал то, что выглядело как каменная брошь, — булавка на ней была невозможно тонкой и острой на вид. На её поверхности красовалась искусная резьба из трёх соединённых завитков — точно таких же, как на входе в Форнакс.

— Подарок от Руарка, — объяснил он, видя вопрос в моих глазах.

Затем человек слева от меня схватил мой подбородок с силой, удерживая голову неподвижно, несмотря на мои внезапно запаничковавшие попытки уклониться. Галлхобар держал брошь как кинжал. Глаза его блестели.

Он вонзил каменную иглу в основание моей шеи, и всё, что я видел, — это яркая, пульсирующая боль.

Хуже всего была не рана, хотя и она, безусловно, болела. Голова. Словно я пребывал в кромешной тьме и вдруг оказался в полуденном солнце — только глаза не могли привыкнуть, и я не мог их закрыть. Я застонал, пока агония отдавалась эхом по всему черепу.

И вдруг я понимаю сквозь всё это, что пульс отца — ещё мгновение назад такой сильный — исчез. Я не чувствую его. То маленькое ощущение защищённости, сколь бы иллюзорным, сколь бы детским оно ни было, потеряно для меня.

Меня рывком поднимают на ноги. Связывают и бесцеремонно перекидывают через конское седло.

Мы трогаемся в путь.

Мы едем без устали и почти не отдыхаем — лишь коротко останавливаемся на несколько часов вечером, а потом снова вперёд. Галлхобар почти не обращает на меня внимания. Ноги затекают и нещадно ноют от неудобного положения. Голова раскалывается не переставая.

Звуки осады достигают нас задолго до того, как мы видим её.

Когда мы приближаемся к Каэр Арас, на улице снова ночь. Холодно, недавно прошёл дождь, низкие стремительные облака озарены гневным заревом огней. Тот же ветер, что гонит их, приносит нам грохот сражения. Утробное рычание и лязг стали — воины схлёстываются в бою. Крики, вопли и стоны, которые обрываются пугающе быстро. Пустой, заунывный вой смерти.

Мы взбираемся на последний гребень, и хотя я измотан, ноют все кости и меня бьёт дрожь, я с усилием поднимаю голову, чтобы увидеть то, что лежит впереди.

Каэр окружён.

В долине вокруг стен не меньше пятисот воинов. А то и больше. Мужчины с обнажёнными торсами, женщины с перевязанной грудью. Все в татуировках, с взъерошенными волосами. Факелы и костры превратили окрестные поля в яркий, ощетинившийся ад из вооружённых людей, расположившихся лагерем