Читать книгу - "Трон в конце туннеля. Часть 1 - 2 - Дарья Светлая"

в выражении глаз Эдуарда, а он все продолжал говорить, словно не замечая моего молчания – Надо сказать, моя спина все еще очень сильно болит. Вы не могли бы подать мне воды, моя дорогая?

На прикроватной тумбочке стоял графин с водой. Я молча налила воды в стоящий рядом с графином стакан подошла к постели и протянула Эдуарду. Он кое-как приподнялся на локте и жадно опустошил стакан.

- Пожалуйста, еще…

Его дрожащие руки и нервная улыбка, то, как он облизнул губы, сказало мне многое. В комнате не пахло спиртным. Но я знала, как минимум пять трав, которые можно просто бросить в жаровню и их дым давал почти тот же эффект, что и большое количество вина. Я поставила пустой стакан обратно на поднос.

- Да вы попросту пьяны, кузен.

- О да, дорогая кузина, именно так!

Я хотела уйти прочь, но Эдуард вдруг оказался рядом со мной. Для опьяненного травами человека он двигался довольно резво. Он обхватил меня за талию и повалил на кровать.

Желая привести его в чувство, сделала то, чего хотелось очень давно – как следует врезала ему по лицу. Не сработало. По-видимому «обкуривался» мой противник уже не один день и не один раз. Недолго думая, извлекла из ножен кинжал и прижала лезвие к горлу кузена:

- Отпусти.

- Ну-ну! Что же вы? Вы же не собираетесь меня убивать, а? – с совершенно невинным взглядом он схватил меня за кисть и вывернул руку так, что я вскрикнула и выронила оржужие.

- Кричи сколько угодно – я это люблю! На этот случай стены моих покоев зачарованы – за дверью никто не услышит ни звука.

Я похолодела. Кажется, позвать охрану я не сумею, разве что сама доберусь до дверей. Мы боролись, катаясь по кровати. Длинный подол платья, удушающий корсет и простыни в которых путалась, мешали наносить точные удары. Удвоила сопротивление, но Эдуард навалился на меня всем весом и рванул платье на груди.

Я была уже порядочно утомлена борьбой, он уже держал мои руки прижатыми к постели у меня над головой, когда вдруг умерил свой пыл и обратился ко мне:

- Взгляни туда, наверх, посмотри, как хорошо мы смотримся вместе.

Я подняла глаза и обомлела: над кроватью на потолке было закреплено большое зеркало. В Дуате я подобных извращений не встречала. Вот это самолюбие! Значит, когда я вошла, кузен любовался не лепниной на потолке, а самим собой?

Видимо, он уверен в своей неотразимости… и это мой шанс! Нужно только дождаться удачного момента. Силой мне не победить, но вот хитростью... Хотелось верить, что мужчина, затуманенными травами мозгами, не разгадает древнюю как мир уловку.

Заметив, что больше не сопротивляюсь, он принялся покрывать поцелуями мою шею, увлекаясь все больше и спускаясь все ниже. Я сделала свое дыхание прерывистым и глубоким, и слегка выгнулась ему навстречу.

- Тебе нравится? – с польщенной улыбкой и легким оттенком изумления прошептал Эдуард. Вместо ответа я послала своему кузену из-под полуприкрытых век, весьма красноречивый взгляд.

Я вполне представляла, как я сейчас выгляжу и понимала, что слова только испортят впечатление: безвольная, с высоко вздымающейся грудью, помутневшим от страсти взором и полуоткрытыми, заалевшими губами, которые я специально слегка прикусила всего мгновение назад.

Он принялся целовать меня с удвоенным энтузиазмом. Едва превозмогая отвращение, просящее застонала и выгнулась под ним снова. Уверенный в своей неотразимости и желанности, Эдуард, наконец, выпустил мои. А потом рывком разорвал чудом уцелевшую нижнюю сорочку и склонился к моей груди.

Этого момента я и ждала. Словно желая привлечь кузена поближе, положила ладонь левой руки на его затылок, зарывшись пальцами в волосы. Другой же достала из центра прически самую длинную шпильку.

Я вцепилась в его шевелюру, чтобы не мог увернуться, и нанесла два быстрых, глубоких удара во впадину над ключицей. Он взвыл, кое-как отшвырнул меня от себя и, заливая кровью простыни, отполз к краю кровати, пытаясь добраться до полотенца.

 Характер раны был таков, что кровь следовало остановить немедленно, иначе последствия могли быть фатальными. Будь этот удар нанесен как полагается – ножом и с поворотом – рана была бы смертельной.

Пока кузен занимался собой, попутно осыпая ругательствами меня и весь женский род, я вытерла кровь со шпильки подолом своего платья и вернула ее в прическу. Не желая оставлять в этой комнате ничего из своих вещей, уже собиралась пробраться по скользкому шелку на другую сторону кровати в поисках своего ножа, как вдруг в комнате запахло озоном.

Неподалеку от шкафа в воздухе соткалось облачко легкого золотистого тумана, которое выросло до размеров человеческой фигуры и начало быстро сгущаться. Я кое-как прикрылась простыней и подняла кинжал, готовая отразить любое нападение.

Эдуард же с глупым видом таращился на все происходящее, прижимая к ране пропитанное кровью полотенце. Сияющий золотистый туман исчез во вспышке света так же неожиданно, как и появился. Теперь на этом месте стоял разгневанный некромант.

Хотела остановить Валентина, но не успела: с губ мага сорвалось зловещее даже на звук заклинание. Мой кузен вдруг завизжал, как молоденькая фрейлина увидавшая мышь. Я встала, чтобы увидеть причину паники Эдуарда и меня передернуло от отвращения. Все его тело ниже пояса выглядело, словно усохшая от времени мумия.

- Ты кричи, не стесняйся. Тут у тебя ведь чары тишины, верно? – с самой доброжелательной улыбкой, произнес некромант, обводя комнату взглядом.

В следующий миг я была завернута в плащ некроманта, поднята на руки и ослеплена золотистой вспышкой заклинания переноса. Когда я смогла нормально видеть, Валентин уже опустил меня на кровать в моей башне.

- Как ты узнал?

- Кольцо…

Мы замолчали, глядя друг на друга: я – стараясь не разрыдаться, сжавшись в комок под его пахнущим лавандой плащом, он – устало прислонившись к стене у окна, с руками сцепленными за спиной, борющийся с искушением подойти и обнять меня.

Нам не нужно было говорить: в этот момент мы понимали друг друга без слов. Через несколько мгновений мы оба не выдержали: я – захныкала, пряча лицо в ладонях, как маленькая девочка, он – с тихим вздохом пересек комнату и обнял меня, прижимая к себе, зарывшись лицом в мои волосы.

«Ты – мой единственный огонек во мраке ночи, ты – последняя звезда в бескрайней пустоте моих небес, ты для меня воздух, свет и тепло…» – Валентин не произносил всего этого вслух, но я слышала его голос в своем сердце.