Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

не имеют права, за исключением отдельно оговорённых случаев, вмешиваться в жизнь смертных, но это я и так знал. Но очевидных выводов сделать не смог почему-то. Так, боги не имеют права препятствовать развитию смертных, вплоть до того, что те сами могут захотеть возвыситься до божественного уровня, пусть мне и сложно такое представить. И этот запрет настолько фундаментален, что даже по прямому разрешению смертного на вмешательство обойти его полностью нельзя. И в первую очередь это касается того, что идёт не от богов — свою-то поддержку они могут запросто и в любой момент прикрутить хоть полностью, и даже отобрать ранее данное, особенно если смертный даст достаточный повод.

Ну, а потом пошла конкретика, хоть я уже и сам начал догадываться. Так, повышение уровня от открытия новых стихий или их синергии — идёт напрямую от Мира, как результат более глубокого понимания его законов и повышение сродства с ним. И богам тянуть свои лапы (а также крылья, щупальца и прочие корешки) к такому вот благу чревато тем, что по этим самым лапам (плавникам, мицелию и далее по списку) может очень больно прилететь. Могут только с прямого разрешения своего смертного перенаправить часть потока на его же благо, но иным образом, отщипнув себе малую долю за посредничество.

Таким образом, если я вдруг ухитрюсь открыть для себя ещё какую-нибудь стихию, или достичь синергии стихий и при этом уйти за «пятёрку», то это вообще не будет иметь никакого отношения к нашему с Рысюхой договору! Зато вот мои переживания, которыми я взбаламутил некую принципиально непостижимую для смертных среду, в которой отражаются, помимо прочего, клятвы, намерения и это решений — оказываются, имеют! И я прошёл на волосок от того, чтобы Мироздание приняло мою клятву «не подниматься выше пятого уровня», причём скреплённую якобы волей Рысюхи. В этом случае ей, как я понял, прилетело бы сразу, за препятствование развитию, а после нарушения клятвы, которому при определённых обстоятельствах не смогли бы помешать ни я, ни моя Богиня ни мы вместе — досталось бы уже обоим, очень и очень болезненно. Я так и попросту мог бы загнуться, став причиной и точкой сосредоточения противоречий, конфликта двух глобальных и неодолимых законов природы и Вселенной! Так что великим силам было бы проще всего стереть меня с лица мира. Не с того, которое «не Изнанка», а полностью, может даже сделать вид, что меня вообще никогда не было! Как ни странно это может показаться с человеческой точки зрения, но «откатить» привнесённые мною изменения мира или раскидать их авторство по другим источникам Миру было бы проще и «дешевле», хоть и очень «дорого», чем разбираться с парадоксами.

В общем, проснулся я с чётким пониманием послания «не страдать фигнёй» и не создавать проблем себе и тем, кто много выше меня по статусу. Несопоставимо выше. Пусть я и не верю в возможность зайти за пятый уровень силы, поскольку и так уже вырос по сравнению с моментом окончания гимназии настолько, что просто несопоставим, как маг, с собою восемнадцатилетним. Ну, тем проще, во всех случаях.

Нет, всё же в поездках с денщиком есть свои преимущества. Пока я, как выразился дед, сдавал ключи от квартиры он успел не только нанять извозчика, но и загрузить вещи. А накануне он же съездил к Весёлкину, сообщил время отъезда и номер поезда. И возле вокзала не стал сам тащить вещи, а подозвал носильщика, сам же рассчитался с «водителем кобылы» из выданных ему накануне «разъездных и представительских» и шёл сзади, бдительно следя, чтобы с моими вещами ничего не случилось.

Весёлкин ждал меня на перроне, хоть я приехал на вокзал за пятнадцать минут до отправления поезда. Компанию ему составляли умеренных размеров чемодан, во всяком случае — сильно меньше памятного бабулиного чудовища, которое она именовала па немецкий лад коффером, и саквояж, похожий на мой, только постарше и побольше. Вот только стоял он почему-то возле вагонов второго класса, и носильщика с ним разом не наблюдалось. Я даже не сразу увидел его в вокзальной толчее, благо, перрон не настолько широкий, чтобы можно было пройти мимо, не заметив своего знакомого, особенно, если оба высматриваем друг друга.

— Доброго утра, Пётр Игнатьевич!

— Доброго, ваше сиятельство.

— Давайте без титулов, пожалуйста — мне будет неловко общаться так с вами. Но нам нужно дальше, я же просил сообщить вам номер вагона?

— Да, но оттуда, от первого класса, меня не то, чтобы шуганули, но смотрели так подозрительно, что я предпочёл отойти в сторонку.

— Ладно, пойдём вместе. И сами шуганём любого, кто посмеет косо смотреть в нашу сторону.

Перфильев безо всяких намёков дал знак носильщику загрузить чемодан Весёлкина на тележку рядом с нашим, и мы двинулись дальше, хотя тут идти-то было на расстояние длины трёх вагонов. Там Василий вместе с носильщиком загрузили вещи в наше купе, я, в свою очередь, дал распоряжение проводнику не чинить препятствий в проходе моему денщику, поскольку он может быть нужен мне по службе. Лучше так, чем опять наблюдать за их борьбой за «доступ к телу», тем более, что формулировка сразу показывает: размеру чаевых мой слуга угрозой не станет.

Пока разложили вещи, пока разместились и переоделись в дорожное, поезд не только тронулся, но уже и добрался до окраин столицы. Опустившись в кресло, Весёлкин задумчиво произнёс, окидывая взглядом купе:

— Честно признаться, в первый раз еду в первом классе.

— Почти как в детстве, «первый раз в первый класс». Но когда-то же надо начинать.

— Боюсь, что начинать как раз и не стоило бы: привыкну к хорошему, потом трудно отвыкать будет.

— Ну, у меня просто выбора нет, как говорится, положение обязывает. Если я, особенно в служебную поездку, отправлюсь вторым классом без крайней на то необходимости и обстоятельств неодолимой силы — мне могут «поставить на вид» в канцелярии Свиты.

— А если билетов не будет?

— Прицепят ещё один вагон. И это не шутка — такое уже бывало минимум дважды. Причём в этот же вагон успевали продать ещё несколько билетов, так что не ради одного меня, по итогу, добавлялся.

Пётр Игнатьевич только головой покрутил в удивлении, совсем как я когда-то. Тем временем проводник принёс чай — не для насыщения, из дома вышли не так давно, чтобы проголодаться, но чтоб согреться после улицы — там снова поднялся пронизывающий ветер с Балтики, пусть и без такого кошмара, как в день моего приезда. Да и разговор под чай идёт лучше, проверено не раз и не два. Причём освоившемуся в