Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

это значит «добро пожаловать, путник»?» — предлагаю я, пытаясь выдавить смешок, но во рту пересохло. Теперь, когда этот момент настал, я чувствую, как паника и страх кружат вокруг меня, словно бешеные волки, готовые ворваться в дом и сожрать меня прямо в постели. И лишь спокойная сила Железа удерживает их.

«Врок! Врок! Врок!» — истошно вопит вожак, опуская лезвие топора, чтобы порезать себе руку до крови. Он дико размахивает рукой, разбрызгивая кровь на белый снег на опушке поляны. Пока его люди повторяют этот крик, на одном из деревьев появляется тринадцатая фигура. Он огромный — выше Феликса и шире Маркуса. Он раздет по пояс, на нем лишь меховые штаны, поэтому невозможно не заметить темные, закрученные спиралью татуировки, которые извиваются по его груди, словно бесконечная змея. Они шевелятся, словно живые, запертые под кожей. Я сглатываю: страх с такой силой бьет по железной стене, защищающей мое спокойствие, что она содрогается до самого основания. Я прекрасно понимаю, кто он такой.

Берсерк вскидывает обоюдоострый топор над головой обеими руками и воет по-волчьи. Когда воины заканчивают скандировать его имя, Врок спрыгивает с дерева и с глухим звуком приземляется впереди их строя, точно Бог, сошедший с Олимпа.

«А может, и не «добро пожаловать», — признаю я со вздохом.

Мужчина направляет топор на наш строй и выплевывает яростное слово, которое не нуждается в переводе. С безумным воем норманны бросаются на нас, следуя за своим вожаком, как преданные гончие.

«Смыкаемся!» — кричит Перси, но я отчетливо слышу напряжение в его голосе. Он тоже сидел за столом командующего. Он знает, с чем мы столкнулись, возможно, даже лучше меня. Берсерк мчится по земле, летя крупными прыжками, точно олень. Его светлые волосы в хвосте развеваются, танцуя на ветру. Он целится прямо в центр нашего строя, несясь на нас, точно стенобитный таран.

Наши щиты лязгают, когда мы сжимаемся в единый организм, скручиваясь, как броненосец — странный бронированный грызун юга. Символ Железа наполняет мой разум знанием, пока animus насыщает стену щитов, объединяя мою волю с волей остальных членов декады, готовящейся удержать линию.

Врок влетает в зону досягаемости, занося топор для отчаянного, размашистого удара обеими руками. Все замедляется, когда сталкиваются два мира — железная мощь легионов и необузданная свирепость норманнов. Петр расправляет плечи в самом центре нашей шеренги, высоко и твердо удерживая скутум. Берсерк прыгает, намереваясь с разбега проломить нашу оборону.

Я напрягаюсь, готовясь протянуть волю, чтобы перехватить и выкрутить оружие воина, разнеся его в щепки. Вместо этого чувствую леденящую скверну его клинка, когда тот с силой несущегося вепря врезается в щит Петра.

Разум кричит, когда какое-то присутствие скрежещет по нему, проникая сквозь нашу стену щитов. Нечто дикое вонзается в меня, кромсая и пожирая с ненасытным голодом, который невозможно утолить. Символ Железа извивается в моих мыслях, точно рыба, пытающаяся вырваться обратно в реку. Он ускользает из моего захвата, и последнее, что я успеваю осознать перед тем, как теряю связь со стеной щитов, — это скутум Петра, разлетающийся на куски, словно хрупкое стекло.

Легионера отбрасывает назад силой удара, он кулем валится на землю в дюжине шагов от нас и лежит неподвижно — слишком неподвижно. Одна из его ног вывернута под неестественным углом, сломанная в нескольких местах. У меня есть всего мгновение, чтобы похолодеть от ужаса, прежде чем меня самого уносит этой волной.

Наш строй рассыпается от мощного тарана Врока. Он оказывается среди нас быстрее, чем кто-либо успевает моргнуть, двигаясь настолько стремительно, что я едва успеваю следить за ним. Паника затапливает меня, жадно заполняя пустоту, оставленную успокаивающим присутствием Железа. В отчаянии я тянусь к своему Символу, умоляя его прийти мне на помощь.

Но в ответ раздается лишь гулкое эхо тишины — зияющая рана там, где обычно пульсировала уверенная сила.

Ошеломленный, я поворачиваюсь лицом к норманнам, которые лавиной сыплются на нас вслед за Вроком. Гладиус кажется чужим в руке, будто я никогда прежде не держал оружия. Скутум ощущается громоздким и неуклюжим. Лорика — будто выкована для другого человека.

Мир погрузился в тишину, словно я лишился слуха. Мне едва удается вовремя вскинуть щит, чтобы отразить удар топора первого варвара. Оружие со звоном отскакивает от щита. Я содрогаюсь всем телом от мощной отдачи, не чувствуя, как чужое лезвие царапает мне сознание. За своим щитом я как слепой.

Мир снова содрогается, когда норманнский воин с силой ударяет топором по моему щиту, и я отступаю, одинокий и выбитый из колеи. Варвар использует свое преимущество, атакуя меня, словно я крепость, а он — таран. Я не могу сосредоточиться. Растерян. Гонюсь за Символом Железа, но тот ускользает от меня.

На моем скутуме появляются вмятины — он больше не защищен моей волей. Я умру. Без Железа я ничто. Я не умею сражаться так, как эти дикари; не умею убивать, поддаваясь ярости. Я просто мальчишка, которого отправили воевать с чудовищами.

Что-то холодное и мокрое брызжет мне в лицо сбоку. Это арктическое прикосновение вырывает меня из оцепенения. Глубокий холод проникает в меня, наполняя пустую, хватающую руку в моем сознании своей ледяной силой. В сознании формируется Символ Древнего Мороза, и мир возвращается к нормальному ритму. Звуки битвы обрушиваются на меня оглушительным грохотом, но я больше не подавлен ужасом.

Я очнулся.

Мой animus разливается по снегу вокруг, наполняя разум знанием. Около двух десятков воинов кружат вокруг меня, ведя свои личные сражения. Среди них я чувствую неподвижные тела павших, их жизненная кровь стекает на меня. Я по-прежнему не вижу своего меча, но обрел новую пару глаз, дающих мне иную перспективу. Мой противник, пользуясь преимуществом, дерзко бросается вперед. Я чувствую его опрометчивые шаги по обледенелой земле.

Щит звенит под новым ударом его топора, но на этот раз я готов. Я поворачиваю скутум, наклоняя его так, чтобы удар не пришелся по плоской поверхности. Необузданная сила его выпада соскальзывает с него, заставляя варвара потерять равновесие и открыться. Я вижу его широко раскрытые, ошеломленные глаза, когда делаю шаг вперед и с холодной силой вонзаю гладиус ему в живот.

Мы проносимся мимо друг друга, увлеченные инерцией, и я выдергиваю лезвие из его плоти, пока он продолжает бежать. Мне нет нужды оборачиваться, чтобы посмотреть, остался ли он на ногах. Я чувствую, как скованная морозом земля принимает его в свои холодные объятия, когда он падает.

Поле битвы передо мной — словно из кошмара. Наша стена щитов разбита, разорвана на части