Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

Ничто не двигается, но я чувствую тепло костра, ощущаю, как оно болезненно обжигает кожу. Помимо этого, все замерло.

И только когда мой друг замирает как вкопанный, я понимаю почему. Озноб, никак не связанный с морозом, охватывает меня, когда я обхожу его, чтобы увидеть лагерь собственными глазами. Я иду вперед как в тумане, уже не боясь, что меня обнаружат. Медленно остальные члены декады выходят из леса, ступая на небольшую полянку, чтобы присоединиться ко мне. Гладиусы бессильно повисают у них в руках, пока они разглядывают представшую картину. Мы и раньше сражались, и убивали, но никто, кроме Перси, никогда не видел ничего подобного.

Все мертвы.

Та липкая субстанция, покрывающая наст и снег, — это кровь, разбрызганная по белому полотну равнины широкими полосами. Повсюду валяются трупы. Желудок скручивает, когда я осознаю, что это не воины, а мирные жители. Среди жертв я вижу матерей и детей. Пляшущие языки пламени не ограничиваются костровыми ямами — пламя вовсю пожирает их сани и палатки, уничтожая все на своем пути.

Тот, кто это сделал, ушел не так давно.

«Щиты!» — шипит Перси, по-видимому, осознав то же, что и я. Инстинктивно я поднимаю скутум и разворачиваюсь так, чтобы стоять спина к спине с Феликсом, формируя нашу собственную маленькую стену щитов. «Смыкаемся», — отрывисто командует Fidelis, махом меча призывая нас собраться в плотную группу. Мы все тяжело и прерывисто дышим, пока песня битвы начинает звучать в ушах.

Никто не оспаривает его приказ. Мы сгруппировываемся в центре, не сводя глаз с каждого дерева, которое еще недавно было союзником, а теперь укрывает наших врагов. Я мысленно тянусь через Древний Мороз, полностью разрывая связь с Символом Железа и изо всех сил стараясь растянуть свое восприятие как можно дальше.

Но как бы ни старался, я ничего не чувствую; только деревья, камни и… трупы.

Я бросаю взгляд на Перси, пытаясь ориентироваться по нему. Я — единственный, кроме Fidelis, кто может попробовать использовать Символ для охоты на расстоянии, но, судя по его выражению лица, он тоже ничего не чувствует. Мой пульс начинает замедляться; те, кто сотворил это, должно быть, ушли в спешке.

«Центурион?» — спрашиваю я, не зная, что нам делать. Мы не можем оставаться здесь вечно, стоя посреди места резни. Песня битвы больше не звенит в моих ушах. «Может, они…» Мой голос резко обрывается, когда что-то начинает сыпаться на землю. Я чувствую этот вес через Символ Древнего Мороза где-то неподалеку, словно слабый удар чего-то, упавшего мне на голову.

Снег. Это сверху падает снег. Я вскидываю глаза, и желудок сжимается от жуткого предчувствия: на сосновых ветвях лежат сугробы. Я не чувствую врагов, потому что они не на земле.

Они на деревьях.

«Щиты вверх!» — истошно командует Перси, и мое тело реагирует с тем самым послушанием, которое в меня вбили в кузницах Агогии. Руку сотрясает удар, когда три стрелы с силой врезаются в железо моего щита, едва не пробивая его насквозь. Издав испуганный писк, я отпускаю Символ Древнего Мороза и изо всех сил цепляюсь за Железо.

Восприятие щита возвращается, пока знание о лежащем вокруг снеге угасает. Рыча от ярости, я резко увожу щит в сторону, зажимая деревянные древки стрел, которые едва не убили меня, ломая их пополам, как хворост. Идиот, мысленно проклинаю я себя за то, что чуть не дал себя подстрелить. Древний Мороз дает мне уникальное преимущество в этом месте, но именно Железо делает меня убийцей.

Я рискую слегка опустить щит, чтобы заглянуть за его край, и ругаюсь, когда очередная стрела отскакивает от верхушки моего шлема, не в силах пробить броню теперь, когда моя воля подпитывает ее. Теперь я вижу их: они одеты в одежды блеклых цветов, позволяющие им сливаться с соснами.

«Держать строй», — мрачно командует Перси, тоже рискуя выглянуть из-за своего щита. «Одними стрелами им наши щиты не пробить. Когда они пойдут на штурм, то просто разобьются о нашу защиту».

«Да, Dominus», — бодро отвечаем мы. Боевая песня снова звучит, наполняя наши уши своим воодушевляющим призывом. Мы — Железные легионы. Мы не ломаемся; мы не сдаемся.

Как и предсказывал Fidelis, мы пережидаем еще несколько волн стрел, но ни одна из них не наносит серьезного урона. Джасперу слегка задевает ухо шальным снарядом, но это лишь разжигает нашу жажду крови. Я принимаюсь колотить плоской стороной гладиуса по своему щиту, точно по барабану, издеваясь над призраками, что преследуют нас с деревьев.

«Выходите и сразитесь с нами, трусы!» — кричу я. Не знаю, говорят ли эти норманны на нашем языке или знают только свое варварское наречие. Неважно: мой тон в переводе не нуждается. Остальные из декады присоединяются ко мне — грохочут оружием о щиты, выкрикивая оскорбления в адрес нападающих. Даже Перси поддается общему настроению, со смехом крича что-то в деревья.

«Мы вам не матери и дети, чтобы вы могли безнаказанно нас резать!» — подает голос Феликс, присоединяясь к оскорблениям. «А ну идите сюда и посмотрите, на что способны настоящие воины».

Еще одна волна стрел обрушивается на щиты, но никто из нас не падает. Я чувствую, как растет разочарование врагов, из-за того, что их снаряды не могут даже пробить наши щиты.

«Началось», — кричит Перси, внезапно перестав стучать по своему щиту. Мы следуем его примеру, наблюдая, как норманны — мужчины и женщины — начинают спрыгивать с деревьев, отбрасывая луки, чтобы обнажить топоры и мечи. Они рослые, возвышаются над нами, точно сосны в этом лесу; их светлые волосы завязаны сзади в тугие хвосты. Их доспехи сделаны из кожи и кольчуги, и я знаю, что мой меч рассечет их с той же легкостью, что и дым. Несмотря на внешнее сходство с теми налетчиками, с которыми мы столкнулись раньше, в их движениях сквозит четкая выверенность, говорящая о том, что эти варвары куда опаснее своих соплеменников. Их больше дюжины, но не настолько много, чтобы почувствовать себя в действительно удручающем меньшинстве.

«Держите строй, парни, и мы выберемся из этого дерьма целыми и невредимыми», — обещает Fidelis. «Если нас разделят, работайте вместе, боевыми парами».

«Врок!» — выкрикивает один из идущих впереди мужчин, долговязый ублюдок с длинным светлым хвостом.

«Врок!» — эхом отзываются остальные.

«Врок! Врок!» — снова кричит их предводитель, вскидывая топор к небу.

«Врок! Врок!» — ревут они в ответ, и их лица искажаются в экстатической ярости.

«Странный боевой клич», — размышляет Феликс, не сводя глаз с норманнов.

«Может, на их языке