Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

определяющим. Академик сам убедился в силе этого юноши и согласился со словами лекаря, который говорил, что не поддержать такой сильный дар равносильно серьезному преступлению. По собственному опыту Яров знал, что в академию попадают не самые сильные и умные, а самые родовитые и богатые. Не раз он являлся свидетелем того, как другим искусственно занижали оценки, чтобы «пропихнуть» нужного человека. К тому же профессор и преподаватель академии Мелехин против поступления Устинова, что точно может повлиять на дальнейшую судьбу молодого мага. Яров дал себе слово, что сделает все возможное, чтобы Устинов поступил. Даже сейчас, наступив на собственную гордость, он ехал к профессору, чтобы еще раз поговорить с ним и вразумить друга.

Вскоре раздалось характерное «тпру», и карета остановилась. Яров вышел на улицу, вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух и осмотрелся. На город опустилась тьма, которую рассеивали лишь желтые огни масляных фонарей и свет из окон. По тротуарам неспешно прохаживались парочки, торопились домой уставшие рабочие и крестьяне, разносчиков газет и торговцев с лотками уже не было видно. Лавки закрылись, и только из трактира, что находился через три дома на противоположной стороне дороги, доносились громкие разговоры и хохот.

Задрав голову, Яров посмотрел на окна квартиры Мелехина. Из гостиной лился мягкий свет — значит, профессор дома и еще не спит. Махнув кучеру, Яров подошел к двери парадной и потянул ее на себя. Прохлада каменного здания окутала его, и в нос ударил запах, свойственный всем многоквартирным домам: где-то жарили блины, пахло душистым мылом от свежевыстиранного белья, кто-то курил табак и тому подобное.

Поднимаясь по ступеням, он пытался подобрать правильные слова, которые наверняка убедили бы Мелехина в том, что не надо мешать Устинову. Однако он прекрасно понимал, что профессор очень упертый и не любит признавать свои ошибки, поэтому будет сопротивляться до последнего.

Остановившись у знакомой двери, Яров пару раз глубоко вдохнул, чтобы восстановить дыхание. Затем поднял руку и постучал. Стук эхом разнесся по всей парадной. Где-то сверху послышался щелчок и звук открываемой двери. Наверняка какая-нибудь любопытная бабка выглянула, чтобы посмотреть, к кому пришли гости.

Время шло, но Мелехин не открывал. Яров постучал сильнее и припал ухом к двери. Вскоре послышались шаркающие шаги, замок щелкнул, и сквозь щель, через которую виднелась дверная цепочка, показалось заспанное лицо профессора. Подслеповато прищурившись, Мелехин всмотрелся в лицо академика и хрипло спросил:

— Гоша, что случилось?

— Кое-что случилось. Открывай. Разговор есть.

Мелехин снял цепочку и распахнул дверь. Яров зашел и окинул внимательным взглядом друга. Тот был в халате и в тапочках на босые ноги, волосы взъерошены. Он тер сонные глаза и широко зевал.

— Прости, что разбудил, но дело срочное, — проговорил Яров, снял сюртук и двинулся в сторону гостиной, освещенной свечами, медленно тающими в канделябре.

Мелехин, шаркая, двинулся следом. Он выглядел встревоженным, ведь не ожидал такого позднего гостя. Да и вообще не думал, что Яров так быстро приедет к нему мириться.

Академик не стал садиться в кресло, а подошел к окну, задернул штору и, развернувшись, каким-то напряженным, серьезным взглядом посмотрел на профессора.

— Не тяни. Что случилось? — спросил Мелехин и затянул потуже пояс халата.

— Хочу поговорить с тобой о том сибирском знахаре Устинове.

У профессора тут же отлегло на сердце, ведь он успел подумать о самом плохом: смерть или болезнь близких, либо пожар.

— Зачем нам вообще о нем разговаривать? Тем более в такое позднее время, — Мелехин плюхнулся в кресло, в котором еще пару минут назад сладко спал, умаявшись в академии.

— Затем, что я с ним сегодня познакомился.

— С Устиновым? — у Мелехина глаза на лоб полезли. — Где? Как ты его нашел и зачем вообще искал?

— Я его не искал. Ко мне сегодня приходил в гости лекарь Калинин. Он и привел Устинова.

— Ну-ка, расскажи поподробнее, — оживился профессор и даже потер руки от предвкушения. — Ты раскусил его?

— Степан оказался приятным молодым человеком. Вежливый, воспитанный…

— Это из сибирской-то деревушки он вежливый и воспитанный, — с сомнением протянул Мелехин и усмехнулся.

— Именно так, — строго посмотрел на него академик и уже хотел продолжить, но профессор снова перебил его.

— Где Калинин нашел этого мошенника Устинова и зачем вообще к тебе привел?

— Во-первых, никакой Степан не мошенник. Во-вторых, они познакомились в поезде. Больше не перебивай меня, если не хочешь разозлить, — предупредил он.

Мелехин сделал недовольную мину и кивнул. Яров пересказал то, что услышал от Анатолия Ренатовича, а затем перешел к истории со Светланой. Мелехин стойко держал рот закрытым, хотя пару раз порывался прервать, но, встретившись с предупреждающим взглядом академика, предпочитал молчать.

— … именно поэтому я прошу тебя дать молодому человеку шанс поступить и не мешать ему, — этими словами закончил Яров свой длинный рассказ.

— Мне уже можно говорить или еще помолчать? — с ехидством спросил профессор.

— Говори.

— Я помню лекаря Калинина. Виделся с ним однажды в твоем доме. Кажется, ты тогда отмечал свой выход на пенсию, — Мелехин поднялся на ноги и принялся прохаживаться по гостиной.

— Возможно. Он часто бывает в моем доме, ведь мы с ним живем в одной деревне.

— Да-да, об этом я тоже помню. Тогда он произвел на меня впечатление тихого и скромного человека.

— Так и есть. Анатолий Ренатович не любит высовываться и живет спокойной, размеренной жизнью.

— Вот в этом-то и есть проблема. Такие люди, как правило, очень доверчивы и наивны. Этот прохвост каким-то образом воздействовал на Калинина, а тот накрутил тебя. Получается, что Устинов умеет найти подход к разным людям. Именно в этом его талант, а не в каких-то уникальных способностях.

— Что за бред ты несешь⁈ — взорвался Яров. — Я, по-твоему, настолько дурак и глупец, что не могу отличить правду от лжи⁈ Ты вообще слушал, о чем я тебе только что говорил?

— Ты не дурак и не глупец, — все тем же спокойным голосом продолжал профессор. — Но ты, как я уже успел заметить, очень любишь защищать тех, кого защищать не следует. Вспомнить хотя бы ту медсестру, которая убила пациента.

— Она ни в чем не виновата! Медсестер не учат вскрывать трахею при отеке. Этот пробел в знаниях целиком и полностью лежит на плечах учреждения, где она обучалась.

— Мы сейчас говорим не о ней, а о знахаре, который, возможно, такой обаятельный и располагающий к себе, что смог затуманить голову даже тебе — академику медицинских наук. Вот теперь становится ясно, каким образом ему удалось одурачить всех тех людей, что пишут о нем хвалебные отзывы.

Яров