Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

Диаго трусит следом.

— Ну и ну, — неуверенно произносит Аэква, бросая на меня взгляд, но не рискуя смотреть через плечо.

— Если хочешь, можешь попросить его уйти.

Она смотрит на меня с укором.

Это несколько тревожит — когда за тобой так идёт огромный зверь, — но после того, что пережито с ним на Юдициуме, я не слишком беспокоюсь. Он не крадётся, не прячется и не проявляет никаких признаков агрессии. Принять его за ручного невозможно. Просто… он явно с нами.

Мы движемся по узкой извилистой тропе, Диаго — бесшумная, нависающая тень позади. Время от времени я сосредотачиваюсь, проверяя признаки Воли. Ничего. Если впереди кто и есть, то не сильнее Септима.

— Почему «Диаго»? — Аэква задаёт вопрос почти шёпотом. В ответ раздаётся короткое низкое рычание алупи, и она вздрагивает.

— Так я его назвал, когда спас щенком. Назвал в честь друга из Аквирии. — Я не смотрю на неё. Тщательно вкладываю в голос тяжесть и нерешительность. — Того, кто… не выжил.

[]— О.

Я киваю, и больше мы к этому не возвращаемся — а я про себя кляну себя за то, что не придумал другого имени, когда появился Диаго. Глупо было не сообразить заранее, прежде чем произнести это имя при Аэкве. Глупо. Но что сделано, то сделано — а Диаго на севере было не такое уж редкое имя. Мне неловко, но я зашёл так далеко, что даже сам с трудом могу представить, что кто-то свяжет это с моим настоящим прошлым.

Я поднимаю руку, замедляюсь, когда тропа впереди выходит в заваленную обломками прогалину с куполообразным строением посередине. Мы уходим в сторону, в подлесок. Диаго следует за нами.

— Это оно? — Аэква щурится на здание, окружённое рухнувшими камнями. Уже почти вечер, тени длинные и под острым углом, так что разглядеть детали трудно. Деревья и кусты шелестят вокруг. — Похоже, охраны он не оставил.

Прежде чем я успеваю ответить, Диаго протискивается мимо нас — Аэква издаёт едва сдержанный вскрик, когда он задевает её руку, — и рысью выходит на прогалину.

Мы наблюдаем из укрытия, как огромный волк с лёгкостью лавирует среди обломков, водя головой из стороны в сторону. Движется он с невозмутимой уверенностью, без усилий перепрыгивая через валуны и упавшие стены, не замедляя хода.

— Он… он разведывает для нас? — шепчет Аэква наконец, широко раскрытыми глазами провожая зверя, пока тот не скрывается за куполообразным зданием.

— Конечно нет. Это было бы странно.

Она тихо смеётся. — Ты прав. Твой ручной алупи просто разминает лапы.

Я не отвечаю — главным образом потому, что не знаю что сказать. Наблюдение её звучит точно: Диаго появляется снова, время от времени останавливаясь, чтобы потестировать воздух, но в остальном всем своим видом демонстрируя, что проверяет местность. Завершив обход, он останавливается примерно в двадцати футах от нас, хорошо в глубине прогалины. И терпеливо смотрит в нашу сторону.

— Думаю, он нас ждёт, — замечает Аэква, и в её голосе слышится нечто среднее между весельем и страхом.

— Боги гнилые. — Я нехотя бормочу эти слова и встаю, стряхивая листья с туники. Разведчик он или нет — любой, кто оказался бы поблизости, уже заметил бы алупи и поднял шум. Мы здесь одни.

Аэква выходит за мной на поляну. При виде Диаго она широко улыбается, словно собирается потрепать его по голове. — Хороший мальчик.

Диаго скалит зубы. Улыбка с лица Аэквы исчезает, уверенный шаг прерывается — она отдёргивает руку.

Диаго фыркает, разворачивается и трусит к куполообразному зданию. Мы оба молча смотрим на алупи.

— Мне он нравится, — говорю я наконец.

Аэква легко бьёт меня тыльной стороной ладони по правому плечу, и мы направляемся к главному зданию.

Мы достигаем тени колоннады без происшествий и останавливаемся перед стальной дверью. Она не особо прочная, но когда я сосредотачиваюсь, от неё определённо исходит пульсация.

— Принципалис наверняка поставил здесь сигнализацию Воли. — Аэква недоверчиво изучает закрытую дверь. Несомненно, она проходит через тот же мысленный процесс, что и я при первом взгляде на неё.

Я прижимаю ладонь к двери. Чувствую тревожащую дрожь чужой Воли и беру её под контроль.

Диаго рычит.

Мы с Аэквой оба вздрагиваем и резко оборачиваемся, широко распахнув глаза от этого внезапного, яростного звука. Шерсть на загривке Диаго встала дыбом. Зубы обнажены. Он пристально смотрит на меня.

— Вис? — едва слышно говорит Аэква краешком рта, застыв на месте.

— Я только что взял под контроль Волю в двери. Пойдём внутрь. Медленно. — Я осторожно приоткрываю дверь — ровно настолько, чтобы она смогла проскользнуть, — и вхожу следом.

Гулкий удар закрытой мной двери обрывает рычание Диаго. Я мгновение смотрю на сталь, хмурясь. Отпускаю контроль над Волей в двери. — Ему очень не нравится, когда люди воплощают.

— Хорошо, что он снаружи. — Глаза Аэквы чернеют, пока она осматривает помещение. Я рассказал ей об этом месте.

— Хорошо, — мрачно соглашаюсь я и тоже воплощаю в себя. Здесь не место для беспечности.

Мы направляемся к светящейся зеленью дыре в полу.

«В ПОПЫТКЕ … СТАТЬ … БОГОМ, МЫ … создали бога?»

Аэква переводит вполголоса, когда мы наконец подходим к арке, освещённой изумрудным светом пульсирующих надписей на стенах подземного коридора, по которому мы идём последние десять минут. Неуверенно. Удивительно близко к верному, учитывая, что ветусианский никогда не был её сильной стороной.

— Здесь «они». «Пытаясь стать Богом, они создали Его». — Она бросает на меня недовольный взгляд. Я развожу руками. — Думаю.

— Что это значит?

— Ничего хорошего.

— Жутко.

— Подожди несколько секунд. — Я собираюсь с духом и продолжаю движение под аркой.

Зал ничем не отличается от того, каким я видел его в прошлый раз. Он тянется в глубину по меньшей мере на несколько сотен футов; сводчатый потолок почти теряется во мраке. Освещён зеленью, исходящей из сотен ниш, вырезанных в стене.

В каждой — одно обнажённое тело, пронзённое обсидиановым клинком.

Белые, пульсирующие образы Соливагуса исчезли. Ни звука, ни шёпота.

Я всё же продираюсь сквозь стену ужаса, переступая порог.

— Это… неприятно. — Аэква знает в точности, что со мной здесь произошло; я описал это место в мельчайших деталях. В её голосе, однако, больше смеси ужаса и восторга, чем