Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

Децим так решительно выступает против реформ земельных прав, официальным сторонником которых я теперь являюсь. «Терций Эриций считает, что мне следует нанять постоянную охрану. На всякий случай».

[]«Что ж. Не говоря уже об Иро — ты перешёл из Военного ведомства в Управление. Ты невероятно популярен среди Октавов и Септимов, что немедленно угрожает всем остальным. И ты поддерживаешь дело, направленное на то, чтобы отнять землю у более чем половины Сената, одновременно тайно пытаясь выяснить, кто из них предатели. И всё это — разгуливая по Катену, который, кажется, в любой день готов скатиться к гражданской войне из-за нескольких неверных слов». Укоризненно, но с мрачной нежностью. «Может быть, он прав?»

Я невесело усмехаюсь. Колеблюсь. «Раз уж мы говорим о поиске предателей. Ты упоминала, что хочешь помочь».

«Конечно». Её взгляд зелёных глаз встречается с моим, сияя. Она убирает прядь тёмных волос с лица. Улыбка искренняя и полная надежды. «Чем угодно».

Я игнорирую старое трепетание в груди. «Если окажется, что руководство Военного ведомства знало о нападении. Организовало его. И нам удастся получить список имён и доказательства». Мне кажется неправильным просить её об этом после того, что она рассказала мне сегодня. Но я подробно обсудил это с Ульцискором, и он согласен, что это наш лучший вариант. «Это не может исходить от Управления или Религии; Военное ведомство просто заявит, что мы сфабриковали доказательства, и пойдёт войной. Но если кто-то изнутри разоблачит их как предателей, это дистанцирует Военное ведомство в целом от их действий. Тогда новое руководство может быть утверждено Сенатом, и все смогут совместно работать над тем, чтобы виновные были должным образом наказаны. Что, будем надеяться, может даже привести к тому, что все станут более склонны к переговорам по другим вопросам тоже. Позволит нам снизить напряжённость в Катене».

Эмисса выдыхает. По её лицу видно, что она поняла, к чему я клоню, ещё до середины моего рассказа. «Я поговорю с отцом».

«Тебе не нужно—»

«Нужно. Если ты сможешь раздобыть имена и доказательства, план хорош». Она говорит это мягко. «Ты не боишься, что он может оказаться одним из них?»

«Нет». Её отца не было в Суусе. Ни разу не упомянули за долгие часы разговоров, которые я подслушал. «А ты?»

«Он не хороший человек, но никогда не подверг бы меня такой опасности».

Именно такое впечатление у меня и складывалось, судя по всему, что она о нём рассказывала. Я признаю это сдержанной улыбкой.

Мы идём ещё какое-то время. Молчание на этот раз более уютное. Напряжение между нами постепенно спадает.

«Вопрос».

Эмисса приподнимает бровь. «Да?»

«Когда мы впервые встретились — после того, как на мой Трансвект напали. Ульцискор думал, что Веридиус велел тебе подмешать мне что-то».

Она одаривает меня преувеличенной улыбкой. Слишком много зубов.

«О, боги праведные. Правда?» Это больше похоже на смех, чем на возмущение. Сущий пустяк в сравнении со всем остальным. «Ещё что-нибудь, что мне следует знать?»

Она задумывается. Теперь улыбается по-настоящему, наслаждаясь облегчением от общей шутки. «Веридиус был уверен, что ты жульничаешь, знаешь ли. Он то и дело обвинял меня в том, что я позволяю чувствам мешать мне разобраться, как ты это делаешь — как ты умудряешься так быстро продвигаться по проклятым классам». Она тихо смеётся. «Знаешь, как это было невыносимо? Я должна была тебя ненавидеть до дрожи. Я провела два года, готовясь к этому месту. Ты провёл два месяца».

Намеренная пауза. Эмисса не дура; она наверняка задавалась вопросом, откуда у сироты из Аквирии такие знания, какие я продемонстрировал в Академии. Но она так и не спросила. Я всегда это ценил.

«Но всё остальное было настоящим», — добавляет она тихо.

Мы приближаемся к ступеням Трансвекта. Вдали на платформе я уже вижу остальных. Маленькие фигурки на фоне громады камня, дерева и стекла. Эмисса замедляет шаг.

«Ты не едешь?» Я качаю головой прежде, чем она успевает ответить. Злюсь на себя. «Конечно, не едешь. Тебе и Веридиусу нужно держаться порознь».

«И, думаю, остальные всё равно не особо хотят меня видеть». Долгая пауза. «Ты можешь простить меня, Вис?»

Тишина. Эмисса смотрит на меня с тревогой. Я гляжу на неё. Прекрасная, уязвимая, открывающаяся мне.

И какая-то маленькая, болезненная часть меня не может не задаться вопросом: а правда ли это?

Именно в этот момент, думаю я, я понимаю. Я ей верю. Верю и прощаю её — и знаю, что не могу осуждать её за тайны; мои глубже и тяжелее несравнимо. Но и доверять ей я не могу. Не полностью. Не когда-либо, больше никогда. Родители были правы. Любовь требует большего. Всё, что меньше, — самообман, сон, от которого меня неизбежно разбудят.

«Я прощаю тебя. Правда. Но… некоторые ошибки нельзя исправить». Я говорю это без упрёка. Это объяснение. Извинение. Сожаление. Я понимаю всё, что она сделала, сам поступил бы не иначе. Но это не меняет того, что случилось. Ничто не может. Мой голос ломается. «Я мог его спасти, Эмисса».

«Знаю». Она делает дрожащий вдох. «Знаю».

По немому знаку мы обнимаемся — крепкие, горько-сладкие объятия, которые затягиваются, пока она прячет лицо у меня на плече. Запах её волос сжимает сердце.

Мы стоим так ещё мгновение, а потом расходимся, обменявшись чем-то вроде печальной улыбки. Всё ещё больно, но в том, что воздух наконец очищен, есть что-то освобождающее. Даже если это больно.

Я оглядываюсь, поднявшись на платформу. Она всё ещё смотрит. Поднимает руку в знак прощания, и я повторяю её жест. Думая о том, когда увижу её снова.

Может быть, очень, очень нескоро.

Я присоединяюсь к остальным, и мы садимся на Трансвект до Соливагуса.

OceanofPDF.com

[]XXXV

ПОТ ЖЖЁТ МОИ НЕМИГАЮЩИЕ ГЛАЗА И ИСПАРЯЕТСЯ паром с голого торса, пока мы с Конором кружим друг вокруг друга в ледяном рассвете, тяжело дыша, со жердями наготове. На заднем плане туман всё ещё низко и тяжело висит над нашей скрытой долиной; здесь, на поросшем вереском склоне, видно лишь ленивое клубление верхушки облаков, подсвеченных выглядывающим летним солнцем, которое, как я уже знаю, не рассеет оставшуюся сырость ещё по меньшей мере час.

Где-то внизу лежит Лох Траэнала. Каждое утро его зеркальная поверхность укутана белым. Каждое утро — пронзительно тихая, неподвижная и прекрасная.

Треск дерева о дерево отдаётся эхом и тут же поглощается туманом, когда Конор снова прыгает вперёд, а я разворачиваюсь, едва успевая упереть