Читать книгу - "Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин"

за ней обязательно придет весна, и королевство вновь оживет, наполнившись заботами, торговлей и разной суетой…

Но не так было в замке Антона. Ему, привыкшему активно жить в любое время года, было все равно, лето, зима, осень. Он желал деятельности, а не сонливо нежиться под пледом или, сев на сани, съездить в гости к соседу и напиться с ним до чертиков. Да и соседи у Антона были… Вернее, сосед был один — Жульбар Железнобокий, туповатый и грубый лорд с большим апломбом. Вот к нему Антон точно ехать не хотел. На севере — горы и ничейная земля. На юге королевские земли вокруг королевского тракта. За ними земли брона Газана. Еще дальше Овельхольм, свободный купеческий город. А южнее его дорога к хребтам Южных гор, где жили шеры. В пяти льга южнее Овельхольма шла на запад старая имперская дорога, и проходила она через земли графа Мольта Кинсбрукского, уходя дальше, в самое сердце королевства Кемерстат.

Его путь лежал в город Кинсбрук, в резиденцию графа Мольта. Этот граф был темной лошадкой, о нем Антону было известно мало. Но он точно знал, что вассалов барона Газана граф на дух не переносит. Антон тоже был вассалом барона, но у него была своя стратегия переговоров с графом и умные советники. Из всех своих рыцарей он мог взять с собой только Шевальгона и новообретенного великана Белигара, который автоматически становился рыцарем, будучи некоторое время номинальным вождем племени и телохранителем сына короля. Но Шевальгон пропадал в Овельхольме, и его стоило призвать в замок.

Сидя за столом в трапезном зале, Антон раздавал ежедневные указания. Их выслушивала Франси и распределяла, кому что надо делать. Высказав свои пожелания, Антон задумался и в конце произнес:

— И надо бы послать за рыцарем Шевальгоном, что прижился в Овельхольме. Я не пойму, рыцари служат мне или своим прихотям?

— Рыцари, милорд, как мухи: летят туда, где сладко, там и залипают.

— Не любишь ты, Франси, благородное сословие.

— А чего его любить, милорд, только и могут, что задирать юбки служанкам, напиваться, жрать в три горла и охотиться, потом рассказывают небылицы…

— Понял тебя, Франси, но таков мир, и его не переделать. Пока здесь не придумали демократию, можно пожить и почувствовать себя знатью. Потом все будет покупаться за деньги, и честь, и любовь, и уважение… Займись тем, что я тебе приказал. Как мне не хватает Флапия. Он быстро решал эти вопросы.

— Пусть бы подольше задержался, — мечтательно произнесла Франси. Антон покачал головой и, ничего не отвечая, вышел.

Внизу его ждали Белигар и Сильтак.

— Белигар, мы будем учить тебя бою с благородными людьми, пошли на ристалище, — распорядился Антон.

Все были одеты в простую одежду, и Антон заметил это упущение. Принимают гостей по одежке, а принять горца за рыцаря, если тот одет в клетчатую юбку и шкуры, было трудно. Он вернулся в трапезный зал.

— Франси, надо для нашего Белигара нашить одежду, не самую дорогую, но и не самую дешевую. Прикажи Раде, она его обошьет.

— Все сделаю, милорд, идите уже, я сама поняла, что нужно делать, — чай, не слепая.

— Это… Ага, хорошо, что знаешь… — помялся Антон и вышел.

Площадка для тренировок была почищена от снега, хорошо утоптана. Белигар снял меховой плащ и огляделся.

— А где оружие? — спросил он.

— Сначала, Белигар, ты должен будешь заломить Сильтака голыми руками, — улыбаясь, ответил Антон. — Когда сможешь одолеть его одними руками, то получишь оружие.

— Да это пустяковое дело, сэр Антей, — глядя на маленького и худого противника, презрительно ответил здоровяк. — Ну, подходи, худая кость, поверь, больно делать я тебе не буду.

Он стоял и ухмылялся. Сильтак подошел и ударил ногой по внешней части бедра Белигара. Тот удивленно погладил место удара и буркнул:

— Ты бьешь, как комар кусает.

Протянул свою ручищу, чтобы схватить гладиатора, но тот мгновенно сместился правее и, не дав времени великану повернуться, нанес удар в то же место. Теперь Белигар явно почувствовал боль и скривился. Он махнул рукой, похожей на лапу медведя, и промазал. Сильтак пригнулся, нанес удар ногой в то же место и отскочил, держа дистанцию, пошел по кругу. Раздраженный Белигар стал махать руками, стараясь поймать шустрого старика. Но тот уходил, уклонялся, подловил великана на противоходе и ударил в то же место. Теперь здоровяк заметно поморщился от боли и, потеряв осторожность, с ревом бросился на Сильтака. Тот подставил ему подножку, и, когда Белигар растянулся на снегу, ударил в то же место, точно, методично. Белигар поднялся, пылая злобой. Он с ревом стал бегать за шустрым стариком, но не успевал его схватить. Сильтак бил и бил в одно и то же место. После десятого или одиннадцатого удара Белигар отступил и рухнул на колено. Нога перестала его слушаться.

— Ты мне ногу отсушил, — выкрикнул он, — это нечестно.

— В сражении нет места таким словам, Белигар, — ответил Антон. — Ты должен понять первую заповедь бойца: не спеши и не пренебрегай противником, будь осторожен и внимателен, изучай его поведение и приглядывайся. Недооценка сил и опыта противника может стоить дорого. Так что давай, вставай и продолжай ловить Сильтака.

Белигар с трудом встал, размял ногу и неожиданно бросился на спокойно стоящего Сильтака. Но тот ушел в сторону, пригнувшись, увернулся от руки соперника и двинул кулаком Белигару в нос снизу вверх. Удар несильный, но болезненный. Каким бы ни был крепким и сильным Белигар, но нос у него был обычный. Белигар машинально схватился за нос и получил удар между ног. Со стоном он согнулся и медленно рухнул на снег.

— А он ничего, шустрый, — сделал свой вывод Сильтак. — Несмотря на размеры, он довольно ловкий, что удивительно. Я быстро его научу, три-четыре дня, и он поймет, как действовать. С головой у этого парня все в порядке.

— А какое оружие ему нужно? — спросил Антон.

— Для него нужен двуручный топор и дубина. Но такой дубины у нас нет…

— Может, молот, как у меня? — предположил Антон.

— Нет, милорд, молот требует умелого обращения, а дубина замаха. Нужна дубина. Подыщите хорошее дерево длиною в пять локтей, милорд.

— Ладно, поищу, — согласился Антон, подошел к Белигару и дал ему выпить глоток эликсира исцеления. — Вставай, воин, лежа ты ничему не научишься.

Он