Читать книгу - "Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров"

или на заводе каждый поставщик держит своего экспедитора. Ты даешь ему стоимость двух тонн с вагона. Экспедитор сдает вагоны фирмы приемщику и в случае проблем дает тому стоимость тонны. Грубо, как иллюстрация.

— Понятно. И что потом?

— Как что?! Очевидно же… Стал грузить десять тонн мусора на вагон.

— Силен. А лавочка чего прикрылась?

— Я ж тебе рассказывал: хозяину было невмоготу, что люди под ним вырастают. А у него жена, любовница, племянники, друзья детства, сын подрастает. Семейное предприятие по умолчанию не может быть корпорацией, там изначально демонтированы карьерные лифты. Работай хоть двадцать часов в сутки, но племянника тебе не перерасти. Но вот его при первой же возможности поставят на самое хлебное место. Разумеется, на место самого успешного, например на твое. Они убивали предприятие всей семьей, и у них это получилось, как бы мы ни сопротивлялись. Однако это их фирма, их выбор и их право, согласись.

— То есть ты утер губы и ушел, даже не отомстив?

— Зачем? Пусть он живет со своей гарпией до ста лет! Страшнее мести не придумать.

— Но ты не стал драться за свою песочницу.

— Десять лет борьбы. Иногда устаешь, особенно когда пациент изо дня в день настойчиво желает самоубиться. А вот ты, как я понял, таки отомстил?

— Не до конца — война всерьез помешала. Однако крови попил знатно.

— Это на парламентских, когда бабку инсульт хватил?

— Ага… пиарщики всего Союза до сих пор мироточат от того инсульта. Вышло так. К началу выборов, где у него была заготовлена оговоренная контрактом победа, наш мальчик подошел на пике формы и даже чуток расслабил булки — на его округ из своих никто не претендовал, а чужих партия власти тогда уже не боялась, как ты понимаешь, от слова «совсем». Однако вылез джокер в лице зонтичного бренда «Лига Справедливости».

— О да, помню! Невероятную пургу несли, болезные.

— Да прямо! Нормальное такое предвыборное красноязычие. Что они несли — не важно, обычная популистика, может, чуть более наглая и циничная, чем у оппонентов. По Вениной песочнице пошел никому не известный отставной козы полковник: на лбу броня — две пачки маргарина, но это тоже без разницы. Важны были следующие моменты. Во-первых, «справедливцы» на каждом из своих избирательных округов задействовали оригинальную систему подкупа избирателей. Они применили стратегию сетевых структур и стилизованные под советский военный билет именные книжки с отрывными талонами. Спустился в собственный двор на митинг, прослушал речуган — получи 10 баксов и жди следующего раза. Каждый подъезд окучивал десятник, дом — сотник, потом квартальные и так далее. В чем фишка: они на каждом из своих избирательных округов формировали лояльное электоральное ядро размером в гарантированную победу: тридцать — тридцать пять тысяч человек. Люди от сорока пяти и старше — только активная голосующая часть населения. У каждого в кармане книжка с двадцатью талонами, а человек уже по два-три раза деньги получил и свыкся, что в кармане лежит двести баксов — две его пенсии. Второй фишкой было то, что это ядро оказалось неуязвимо для обычной контрпропаганды. Телевизор, газеты, раздатка и агитация на сетевую структуру не действуют — своего рода секта. Пойди баптистов поагитируй! И, в-третьих, с командой «справедливцев» поработали профессионалы. На митингах они гнали, как ты говоришь, редкую пургу, в лоб паразитируя на советском прошлом и несправедливости нынешней жизни. Но как они это делали! Просто загляденье. Открытые позы, жестикуляция, самонакачка харизмой — спектакль! Они каждый раз со сцены душу себе и старикам в клочья рвали.

— И ты пошел к ним работать?

— Нет, конечно! За кого ты меня держишь?!

— Прости! Молчу…

— У нас к тому времени был уже неплохой инструментарий: креативное агентство «Перо летучей мыши», неформальная, так сказать, «Гильдия черных журналистов». Но это параллельно. В основном я писал колонки в «КолонтиCOOL» и кормился от аналитической группы одного столичного олигарха с обширными региональными интересами. Грубо, команда фрилансеров широкого спектра со связями и возможностью быстро и качественно отстреливать вполне серьезные проекты. Про нашего мальчика, как ты понимаешь, я тоже не забывал ни на секунду.

— Это понятно. Как он смотрел на «Лигу»?

— Знаешь, надо отдать должное, реакция оказалась на удивление бодрой, не дрогнул, что называется, ни одним мускулом сфинктера. Выписал толкового политтехнолога, до слез мобилизовал менеджеров своей корпорации — собрал нормальную такую рабочую группу, одним словом. Линейно они использовали админку — все достижения и работа властей в округе подавались как личные достижения Зализняка. На него работали коммунальщики и госсектор, депутаты района и города, мэрия и местные администрации. Плюс Веня параллельно организовал подкуп пенсионеров через собственную сеть магазинов, заблаговременно переименованную в «Гастроном Советский». Раз в месяц-полтора его ядро в те же тридцать тысяч адресов стало получать весьма неплохие проднаборы.

— Гречка-масло-колбаса.

— И водочка, сахар, консервы, чай, вода, печеньки недорогие с конфетами. Нормальный был ответ у нашего мальчика. И все бы хорошо, да за должком пришли.

— Ты?

— Ага. Подробностей не знаю, но через аналитическую группу нашего олигарха наконец-то пришел заказ качественно остудить Веню, но не до смерти. А у меня, как назло, заготовочка в кармане. Веришь в такое совпадение?

— В смысле, готовая самоубиться бабушка?

— Представь себе. Бабушку привезли из соседней области. Просто мы поставили задачу, и через пару дней она приехала. Семьдесят два года, но бодренькая и вся в образе. Театральный стаж около сорока лет, вторые-третьи роли, но школа ведь какая?!

— Стоять! Бабушка была актрисой?!

— Да.

— А скорая, морг, ролик этот долбаный по всем каналам?

— Скорая настоящая, из Дивнозерска. Номера, правда, левые, но их все равно на видео замазали. Сцена с родней у морга настоящая, но орали они не за нашу бабульку, а за своего мужичка, машиной сбитого, и было это за неделю до нас. Проклинали Веню заходящимися голосами за кадром уже потом — на переозвучке в студии. Парень, оказавшийся случайным свидетелем с любительской камерой, — профессиональный оператор, да и камера у него далеко не любительская. Истерящая деваха с айфоном тоже не просто мимо проходила. Ролик монтировали не мы, а настоящие телевизионщики на студийном оборудовании. От меня был сценарий, режиссура и значимые детали. Помнишь тапочек бабушки с дырочкой на подошве, что возле магазина, в скорой и у морга так вовремя в кадр попадал? Собственноручно протер на асфальте, ага. А ладонь?! Ладонь с полузажатой пластиковой карточкой, где Венина фотка четко меж скрюченными пальцами подрагивала?! Драматургия античного размаха, а ты говоришь — бабушка.

— Пригодился тебе цирк, короче. Млять… я за чистую монету принял.

— Тю…