Читать книгу - "Срок годности - Коллектив авторов"

библиотеки, которые пахли плесенью. Чаще всего я смотрела на обои. Тут была масса всяких интересных сюжетов – от охоты на кабанов до виноградного урожая и полуголых девок на пляже 1970-х. Всё очень ярко и расплывчато.

Запоры у меня с детства. Но в этот день я впервые решилась на то, чтобы засунуть себе палец в жопу для ускорения процесса эвакуации. Где-то давно читала, что у Мао были специальные люди, которые выполняли именно эту функцию. И потом… сколько мне совали пальцы, члены, бутылки, швабры в жопу – что тут такого? Подумаешь, палец.

Выбрала левую руку, правой держусь за унитаз. Указательным пальцем открываю отверстие. Если слишком сухо, необходимо добавить плевок. Потом легче. Внутри себя слизко и тепло. Стенки отверстия сужаются и расслабляются. Здесь скользко и уютно. Можно идти глубже, но тут присоединяется средний палец, чтобы раскрыть масштаб и дотянуться до стенки, где прячется богатство. Иногда оно твердое как камень, и это очень больно. Но не так чтобы невыносимо. А иногда мягкое, как тесто или манная каша. Чем больше выходит, тем легче себя чувствуешь, но в башке му́ка.

Чем ты занимаешься? Совсем уже? До чего ты докатилась? У тебя сейчас кишка вылезет или пизда выпадет, как у бабушки. Иногда ничего не выходит, и от зла и фрустрации крутишь свои два пальца по трубе из вен и тканей все глубже и сильнее. Ощущение – как будто сейчас вывернешься наизнанку. Что выпадет все: и легкие, и печень, и сердце – не только говно.

5

ГРУА

К жизни на острове привыкаешь, это лишь требует времени. Местные меня предупреждали, что если выживу две зимы подряд, то смогу остаться. Действительно, зимы на острове суровые. Холода пронзительные и много влажности. Ну и конечно, много одиночества. Понять, сумею ли я, заняло два года, как мне и обещали. И я осталась.

Здесь я окружена водой: глубокой, порой тихой, порой буйной водой, которая движется вокруг и укачивает в сон каждый вечер. Два раза в сутки время прилива и отлива диктуют многим жителям, чем заниматься. Нельзя просто так решиться поплыть на лодке или искупнуться, необходимо согласовать с графиком, который меняется ежедневно. Иначе унесет в открытое море или очень далеко уйдешь в поисках воды, чтобы она тебе лишь лизнула пятки. Солнце и Луна притягивают к себе и отталкивают океан, а я остаюсь на берегу. Меня притягивает и отталкивает вода.

Вода не только у берега и на горизонте, она выпадает из неба и осаждается из воздуха. Дождь, морось, град, роса, туман, иней и изморозь измеряются в тысячу миллиметров осадков в год. Эта бесконечная влага меня укутывает в теплый и холодный пот изо дня в день. Летом температуры достигают свыше +30 градусов и последнее время даже за +40. Зимой не меньше +6. В прошлую зиму выпал снег – первый, спустя тридцать шесть лет. Со временем я больше не замечаю влагу, она стала частью моего тела, она в моем доме, в машине, на окошке – когда я встаю, в моей одежде – когда я одеваюсь.

Говорят, что остров Груа – геологический архив начала времен. Эта местность – одна из редчайших, где скалы сохранили память о деформациях, которые произошли более четырехсот миллионов лет назад. Что лежало глубоко на дне океана сотни тысяч лет назад, теперь шевелится под моими ногами в форме необычных камней, минералов, почвы и песка.

Песок, так же как и дождь, въедается в меня, в мой быт, в мою повседневку. Песок у меня на пороге, как и в моей постели. Я бесконечно стряхиваю его, пылесошу, отмываю, мету. Он мне не так близок и естествен, как вода, он колется, трет и ранит.

В теплые месяцы берег Груа набухает тоннами водорослей. Они греются на солнце, тухнут и воняют помоями. Эти же берега раньше были местной свалкой. Сюда сбрасывали всё – от кофейников до стиральных машин. Сегодня на острове существует организованная свалка, куда можно привезти свои отходы, например строительные материалы, срубленные деревья, ненужную мебель. Туда без спецпропуска не попасть.

У меня три высоких бака на колесиках для мусора, выданные местным управлением. Зеленый – для органических отходов (еды, листвы и так далее); черный – для искусственной помойки и желтый – для более конкретной: пластика, картона, бумаги, пленки и также полистирола. Стекло я вожу в город, там находятся специальные контейнеры, закопанные в земле. Их вывозят баржей два раза в неделю. Летом намного чаще. Летом очень много мусора в связи с присутствием восьми тысяч туристов.

Все, что еще может услужить кому-то, всегда можно сдать в Modern Strouilh, дословно на бретонском «Современная грязь». Но этот притон больше похож на винтажный магазин, целью которого является сокращение отходов на острове. Здесь я отовариваюсь, когда детям нужна одежда, когда разбилась посуда, когда некуда сесть. Чье-то говно – мое добро.

На бретонских островах нехватка воды, это по-прежнему является ключевой проблемой в отношении водных ресурсов и их использования. До Второй мировой войны в Груа единственными пунктами водоснабжения были коммунальные фонтаны и «прачечные», по одной на деревню. Сегодня сохранились 28 питьевых фонтанов и 27 «прачечных», причем в почти неизмененном виде. Сюда женщины приходили стирать и полоскать белье, заодно и пообсуждать все деревенские новости.

У каждой «прачечной» своя легенда и секрет. Раньше исключительно женские места, сегодня они считаются достопримечательностями, за которыми ухаживают местные жители.

Потребность в домашнем комфорте привела к созданию первых сетей питьевого водоснабжения. На острове три участка для очищения воды. Во время туристического разгара существует и мобильное очистное сооружение для очистки сточных вод и дождевой воды, которая находится на плотине Порт-Мелин. Регулярно раздают листовки, призывающие избегать долгого душа и частого использования бытовой техники, например посудомоечной машины.

Каждый день на острове начинается с пронзительных гудков трехэтажного катера, который соединяет наш «булыжник» размером два на восемь километров с «континентом» Франции. Два гудка – к прибытию в порт; три – к отчаливанию из порта Туди.

Находясь в изоляции от ветвей любого другого транспорта, быстро осознаешь присутствие и отсутствие инертных материй и объектов, плотно вплетенных в ежедневную жизнь.

Все или буквально все появляется на острове паромной переправой между островом и ближайшим городом Лорьяном. Батарейки в игрушке сына, сыр в брюхе мужа, мыло на руках у дочери, кокаин в носу у соседа и кирпичи за моей спиной. На острове, кроме камней, деревьев, растений, птиц, животных, естественно появляются только пища… и дети, которые успевают родиться здесь, а не в роддоме Лорьяна.

В Груа пять местных фермеров, которые выращивают