Читать книгу - "Бывшие. Кольцо из пепла - Альма Смит"

в школу. Такую же, где учился твой дедушка.

— Он там был маленьким?

— Да. И папа твой там тоже был. И его брат.

Мысль о том, что в одном месте пересеклись судьбы всех ключевых мужчин ее жизни, вызывала у Амины странное, щемящее чувство.

Встреча с директором школы, пожилой, уставшей женщиной по имени Зайнаб Ибрагимовна, прошла в небольшом, захламленном кабинете. Женщина смотрела на Амину с недоверием, услышав фамилию Абдуллаева.

— Ремонт? Вы серьезно? Уже десять лет мы обиваем пороги, а тут вдруг такая щедрость.

— Это не щедрость, — четко сказала Амина, чувствуя, как важны каждое слово. — Это долг. Перед памятью людей, которые здесь учились. Моего отца. Брата моего мужа. И просто… перед будущим детей, которые учатся здесь сейчас.

— А условия какие? — спросила директор, и в ее глазах читалась привычная горечь: ничего не дается просто так.

— Никаких. Вы предоставляете смету необходимых работ. Мы находим подрядчика. Вы контролируете качество. Я буду координировать. Единственное условие — чтобы ремонт был настоящим. Не для галочки.

Директор долго смотрела на нее, потом медленно кивнула.

— Ладно. Попробуем. Но предупреждаю — здание старое. Там сюрпризов на каждом шагу.

— Мы со сюрпризами справимся, — улыбнулась Амина.

На обратном пути она позвонила Джамалу. Он ответил после второго гудка.

— Ну?

— Договорились. Директор предоставит смету в течение недели. Смотрела на меня как на инопланетянку, но согласилась.

— Хорошо. Присылай смету мне, как будет готова. И… будь готова к тому, что суммы будут немаленькие. Старые коммуникации, фундамент.

— Я знаю. Но это того стоит.

На той стороне провода пауза.

— Да. Стоит. — Еще одна пауза. — Как ты?

Вопрос был простым, но от него у Амины похолодели кончики пальцев.

— В порядке. А ты?

— Занят. Вечером дома. Обсудим детали.

Он положил трубку. Ни слова о вчерашнем. Но он спросил «как ты». Для него это было много.

Дома ее ждал сюрприз. В ее бывшей гардеробной, которая теперь была его спальней, стояли две большие картонные коробки. Зарифа пояснила:

— Хозяин велел перенести сюда ваши вещи из большой спальни. Сказал, что вам будет удобнее все хранить в одном месте.

Амина открыла коробки. Там лежали не только ее одежда, но и папки с эскизами, книги, даже старый альбом с фотографиями. Он не просто перенес вещи. Он объединил их жизни в одном физическом пространстве. Молча. Без обсуждений.

Вечером он вернулся поздно. Лицо его было усталым, но не закрытым. Он зашел в столовую, где Амина дожидалась его с чаем.

— Ты еще не спишь.

— Ждала тебя. Как дела?

— Сложно. Экологи подали ходатайство о приостановке работ до решения суда. Завтра будет заседание. — Он сел, скинул пиджак на спинку стула. — Твой план с публичной кампанией нужно запускать быстрее. Завтра же твое заявление должно быть везде.

— Оно уже готово. И согласовано с юристом.

— Хорошо. — Он отпил чая, поморщился. — Холодный.

— Я налью горячего.

— Не надо. — Он положил руку поверх ее, когда она потянулась к чайнику. — Сиди.

Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. Не крепко. Просто держали. Тактильный мост между ними.

— Сегодня, — начал он, глядя на их соединенные руки, — меня спросили на совете директоров, не сошел ли я с ума, вкладываясь в ремонт школы, когда сам проект под угрозой. Я сказал, что это стратегическое решение. Но это была ложь.

— А что правда?

— Правда в том, что я делаю это для тебя. Чтобы ты смотрела на меня не как на человека, который только берет и ломает. Чтобы в твоих глазах было… то, что было вчера.

Он поднял на нее взгляд. В его глазах стояла неприкрытая уязвимость.

— Это слабость, Амина. И я позволяю тебе ее видеть.

— Это не слабость. Это доверие. И я не предам его.

Он кивнул, отпустил ее руку, словно удовлетворенный ответом.

— Завтра будет тяжелый день. Для нас обоих. Пресса набросится. Будут неудобные вопросы. Возможно, кто-то начнет копать в твоем прошлом. Готовься.

— Я готова. У нас есть наша правда. И мы будем ее придерживаться.

Он встал, потянулся, кости хрустнули.

— Я пойду спать. Тебе… тебе лучше сегодня в своей комнате. Мадина может проснуться. И нам обоим нужно выспаться перед боем.

— Да, — согласилась Амина, понимая его логику. Это был не откат. Это была тактика.

Он уже вышел в коридор, когда обернулся.

— Амина.

— Да?

— Спасибо. За сегодня. За школу. За… терпение.

Он быстро ушел, не дожидаясь ответа. Амина осталась сидеть за столом, доливая в свою чашку остывший чай. Он благодарил ее. Никогда прежде. Это значило больше, чем любой поцелуй.

Она поднялась наверх, заглянула к Мадине. Девочка спала, сжимая в руке новый медальон. Амина поправила одеяло, поцеловала ее в лоб. Потом прошла в свою — их общую — гардеробную. Его простая кровать стояла у стены, ее вещи аккуратно размещались на полках. Два мира, начавшие болезненное, неловкое слияние.

Она легла в свою постель в большой спальне, но чувствовала его присутствие за стеной. Не как угрозу. Как защиту. Как часть общего пространства, которое они теперь делили.

Перед сном телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Всего одна строчка: «Рада, что вы с Джамалом нашли общий язык. Ждите новостей. З.». Залина. Сестра, вечный страж и союзник. Значит, она в курсе. И одобряет? Или просто констатирует?

Амина удалила сообщение. Завтрашний день принесет свои вызовы. Но сейчас, в тишине ночи, она впервые за семь лет чувствовала себя не на краю пропасти, а на пороге чего-то нового. Нездорового, опасного, построенного на кошмарах прошлого, но — нового. И у нее был союзник. Самый опасный, самый надежный и самый непонятный человек в ее жизни. С которым теперь их связывали не только цепи сделки и общая дочь, но и это хрупкое, едва зародившееся чувство, которое пока не имело имени, но уже имело вес. Вес, который перевешивал страх.

Глава 25

Утро пресс-конференции началось с тяжелой, свинцовой тишины. Амина стояла перед зеркалом в спальне, поправляя воротник строгого, но не мрачного костюма — темно-синего, подобранного по ее указанию. Это был не наряд жертвы и не костюм манекена. Это была униформа полководца, вступающего на поле информационной битвы. Руки у нее не дрожали, но внутри все было сжато в один тугой, болезненный узел.

Дверь открылась без стука. Вошел Джамал. Он был в своем привычном темном костюме, но галстук подобран в тон ее жакету — немой, но красноречивый знак солидарности. Он остановился позади нее, и их взгляды встретились в зеркале.

— Готов?

— Насколько это возможно.

— Не защищайся. Нападай. Ты не оправдываешься.