Читать книгу - "Бывшие. Кольцо из пепла - Альма Смит"

к ней. В свете холодильника его лицо казалось вырезанным из пепельного камня.

— Тогда доброй ночи, Амина.

— Доброй ночи, Джамал.

Она вышла первой, оставив его в темноте кухни. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как земля под ногами больше не качается. Она все так же тверда и непрощающа. Но теперь она знала ее состав — глина, пепел, кости. И, возможно, семена чего-то иного, что еще могло попытаться прорасти сквозь эту мертвую толщу. Пусть с трудом. Пусть криво. Но прорасти.

Войдя в спальню, она не сразу легла. Подошла к окну, за которым спал город. Где-то там была пустошь, проклятая земля. И могила незнакомого мужчины, чья смерть связала их судьбы в один тугой, болезненный узел. Она положила ладонь на холодное стекло. Война не закончилась. Она просто вступила в новую, неизведанную фазу, где враг и союзник оказались одним лицом. И ей предстояло научиться жить с этим. Ради дочери. Ради себя. Ради этого сложного, сломанного, невыносимого мужчины, который стал частью ее жизни, хотит она того или нет. Выбора больше не было. Был только путь вперед. Вместе.

Глава 16

Утро после ночного разговора в кухне началось не с тишины, а с непривычного, осторожного движения. Амина, спустившись, обнаружила Джамала уже за столом. Он читал газету, но кофе стоял нетронутый, и взгляд его был рассеян. Рядом, на его обычном месте, лежала раскрытая папка с чертежами.

Увидев ее, он кивнул в сторону папки.

— Архитектор будет в одиннадцать. Если хочешь, посмотри предварительные планы.

Не приказ. Не предложение. Констатация возможности. Амина взяла папку. Листы были испещрены строгими линиями и цифрами — разметка, подъездные пути, зоны погрузки. Сухой язык логистики. Но она, как и обещала, попыталась увидеть за этим пространство. Где будут люди? Где возникнут узкие, напряженные места? Где будет скапливаться усталость?

Мадина пришла на завтрак, и Джамал, отложив газету, спросил ее, хочет ли она сегодня вечером помочь ему выбрать рамку для одной старой фотографии. Девочка, удивленная, но польщенная, согласилась.

В одиннадцать прибыл архитектор — молодой, энергичный, явно нервничающий перед боссом. Совещание проходило в кабинете. Амина сидела чуть в стороне, слушала. Джамал задавал резкие, точные вопросы о несущих конструкциях, о нагрузках, о сроках. Он был в своей стихии — жесткий, требовательный, бескомпромиссный.

И вот, когда архитектор, запинаясь, начал объяснять планировку зоны отдыха для водителей — тесное помещение без окон в глубине комплекса, — Амина не выдержала.

— Это ошибка.

Все взгляды устремились на нее. Архитектор замер с указкой в руке. Джамал медленно повернул кресло, его лицо не выражало ничего.

— Продолжай.

— Люди, которые будут там работать, — водители, грузчики. Их труд физический, монотонный, стрессовый. Загнать их на перекур в бетонный ящик без дневного света — это не отдых. Это дополнительное подавление. Они будут выходить злее, уставше. Это скажется на безопасности, на атмосфере. Нужно остекление. Хотя бы с одной стороны. И зелень. Пусть даже искусственную.

Архитектор начал что-то бормотать про смету и несущие стены. Джамал поднял руку, заставив его замолчать. Его взгляд был прикован к Амине.

— Твои аргументы?

— Люди — не роботы. Уставший, озлобленный человек совершает ошибки. Ломает технику, провоцирует конфликты. Дешевле один раз вложиться в человечное пространство, чем потом постоянно платить за ремонты и разбирательства. Это не благотворительность. Это инвестиция в стабильность.

В кабинете повисла тишина. Архитектор переводил взгляд с нее на Джамала и обратно, явно ожидая взрыва. Джамал откинулся в кресле, постучал пальцами по столу.

— Пересчитайте. Вариант с остеклением северной стены и минимальным озеленением. Завтра к десяти. — Он бросил взгляд на архитектора. — Все.

Тот, не веря своему счастью, собрал бумаги и почти выбежал. Дверь закрылась. Джамал повернулся к Амине.

— Инвестиция в стабильность. Хорошая формулировка. Возьму это за правило. Со мной нужно говорить на языке выгоды. Даже если за ним стоит что-то иное.

— Это был язык выгоды.

— Отчасти. — Он встал, подошел к окну. — Но я видел, как ты смотрела на этот чертеж. Ты видела не смету. Ты видела людей в этой коробке. Так вот. Больше никогда при посторонних. Ты можешь быть права сто раз, но показывать, что думаешь о чьих-то чувствах, — слабость в моем мире. Запоминают слабость. Используют.

Это был не выговор. Это был урок. Урок союзнику.

— Поняла.

— Хорошо. Теперь готовься. Через час едем.

Поездка на кладбище была молчаливой, но не тягостной. Джамал купил по дороге простые цветы — не дорогой венок, а скромные хризантемы. Кладбище было старым, горным, с видом на хребты. Могила брата оказалась простой, почти аскетичной — темный камень, лаконичная надпись. Ничего показного.

Джамал долго стоял, молчал. Потом положил цветы, поправил камень, не требующий поправки. Мадина, притихшая, держалась за руку Амины, широкими глазами наблюдая за отцом. Она впервые видела его таким — безоружным, беззащитным перед памятью.

— Это твой дядя, — тихо сказал Джамал, не оборачиваясь. — Его звали Арсен. Он был хорошим человеком. Слишком хорошим для этого мира.

— Он похож на тебя? — спросила Мадина.

— Нет. Он улыбался чаще.

Он сделал шаг назад, давая им место. Амина подошла, положила свою веточку цветов. Она чувствовала странную связь с этим незнакомцем под камнем. Он был причиной. Причиной ее горя и причиной того, что она сейчас стояла здесь, рядом с его братом.

— Простите, — прошептала она, сама не зная, к кому обращается — к Арсену, к отцу, ко всем.

На обратном пути Мадина, утомленная тишиной и грузом взрослых эмоций, уснула. В машине Джамал сказал, глядя на дорогу:

— Спасибо, что поехала.

— Мы должны были.

— Не должны. Сделали. Это разница.

Вечером, после ужина, когда Мадина уже спала, а Амина сидела в гостиной с книгой, раздался звонок домофона у ворот. Зарифа, проверив монитор, позвала Джамала. Лицо ее было настороженным.

— Хозяин, там молодой парень. Говорит, что ему передали пакет для вас. Без предупреждения.

Джамал нахмурился, вышел в холл. Амина, почуяв неладное, последовала. На экране монитора был виден нервный молодой человек в простой куртке, держащий в руках плотный коричневый конверт формата А4.

— Спроси, от кого, — приказал Джамал Зарифе.

Ответ, видимо, не удовлетворил его. Лицо застыло маской.

— Пусть оставит в почтовом ящике у ворот и уходит. Скажи, что я позже заберу.

Когда парень скрылся из виду, Джамал не двинулся с места. Он смотрел на экран, где теперь была пустота.

— Не подходи к воротам. Никто не подходит. Я сам. — Он взял куртку.

— Джамал, что это?

— Не знаю. Поэтому я иду один.

Он вышел. Амина подбежала к окну, выходящему на подъезд. Она видела,