Читать книгу - "Шляпы - Клэр Хьюз"

поведению, но читатель чувствует исходящую от него опасность. Ллойд рекомендует наклон вправо, влево или вперед согласно настроению, натягивать цилиндр по самые уши не стоит, но еще хуже – «надевать шляпу на затылок», производя «неряшливое» и «гротескное впечатление»[168] (ил. 5). Наклон шляпы как у Синатры сообщает о веселой задиристости, таков мистер Джоррокс в романе Роберта Сертиса: после поездки на лодке он надевает «свою шляпу небрежно набок, как будто ему не довелось узнать, что такое морская болезнь»[169]. Наклон шляпы может быть преднамеренно или случайно комичным, например котелок, надвинутый на нос, или цилиндр, съехавший за ухо. Анри Бергсон в эссе «Смех» (1914) отмечал: «Мы можем смеяться над шляпой, но смех наш вызван не куском фетра или соломы, а формой, какую ей придали люди, то есть человеческим капризом, воплотившимся в ней»[170]. Головные уборы для спорта особенно уязвимы для юмора: цилиндр может щегольски выглядеть на игроке в крикет в 1850 году, но как только он начинает бежать, шляпа ожидаемо слетает с его головы.

Ил. 4. Джентльмены в цилиндрах. Томас Онвин. Иллюстрация к книге Генри Коктона «Брак по любви». 1847

Ил. 5. Цилиндр. Ричард Дойл. Иллюстрация к книге Уильяма Теккерея «Ньюкомы». 1855

Старые или новые

Каким же образом цилиндры получили такое широкое распространение? Уиллис объясняет, что тому способствовали такие люди, как Чарли Уоллоп, которые помогали шляпникам Уэст-Энда избавиться от забракованной продукции. Чарли и сам был шляпником, а его жена – модисткой, и переделывая бракованные шляпы, они неплохо зарабатывали на «совершенно исправных шляпах хорошего качества… которые продавали в пабах извозчикам, водителям омнибусов и прочим»[171], и так далее, до самых низов социальной лестницы. В иллюстрированном повествовании Генри Мэйхью о жизни низших слоев общества в викторианском Лондоне в числе прочих упоминаются уличные торговцы и бродяги в поношенных цилиндрах: остатках былого достоинства. Джон Томпсон, документируя уличную жизнь Лондона 1870‐х годов восхищается второй жизнью старых цилиндров: «Нижняя засаленная часть обрезается, поэтому шелковые цилиндры с чужого плеча легко было узнать по низкой тулье. Затем, при помощи утюга и щеток… он делается гладким и лоснящимся, а с помощью чернил, клея, резины, краски, шелка и оберточной бумаги… скрывались прорехи, появившиеся от времени и износа. Так за два или три шиллинга можно было купить шляпу, которая выглядела как новая»[172].

Уиллис подчеркивает, что шляпа джентльмена, хоть и должна была быть безупречной, не должна была этой безупречностью выделяться: «Было бы дурно в глазах почтенных людей иметь слишком новую вещь. Джентльмены стригли волосы каждый день, чтобы они никогда не казались только что подстриженными. „Сэр, с вашего позволения отмечу, что вы можете приобрести элегантную шляпу. Элегантную, заметьте, но которая не выглядит элегантной ‹…›“». «Боже милостивый! Мне не нужна шляпа, которая выглядит элегантно!» «Ни в коем случае, сэр»[173]. Сто лет спустя наш с вами современник Стивен Джонс заявляет: «Мужская шляпа не должна сиять новизной… делайте с ней, что хотите, хоть в собачью будку засуньте»[174].

«Мода куда хуже переносит скуку, чем физический дискомфорт», – пишет историк моды Энн Холландер[175]. К концу XIX века цилиндр стал скучным. Поколения сменяются, и в середине «Саги о Форсайтах» молодой Джолион для посещения крикетного матча между школами Итон и Харроу «вместо своей обычной мягкой шляпы надевал серый цилиндр, чтобы пощадить чувства сына; черный цилиндр он все-таки никак не мог решиться надеть»[176]. Цилиндр постепенно утрачивал способность внушать уважение. Когда Сомс посетил редакцию газеты, чтобы встретиться с редактором, «клерк бросил взгляд на цилиндр Сомса, а затем провел посетителя по коридору в маленькую комнатку», где ему предстояло очень долгое ожидание. К концу трилогии цилиндры больше не являются повседневной одеждой: «Тень платанов падала на его простую фетровую шляпу. Сомс дал отставку цилиндру – в наши дни не стоит афишировать свое богатство»[177].

Кода: год 2016-й

Благодаря цилиндру Колин Роузи смог превратиться из бездомного в совладельца успешного бизнеса. В интервью газете The Financial Times в 2016 году он рассказал, что после полного разорения сохранил цилиндр, которым владел в течение многих лет. Нося его, он обнаружил, что его не прогоняют из престижных районов Лондона. «Я даже мог войти в шикарный отель и воспользоваться уборной». Однажды ночью, заметив эту элегантную шляпу, представители благотворительной организации подобрали его с улицы, разместили на ночлег и сказали, что если он сможет заработать 100 фунтов, они дадут ему столько же сверху. Он нашел несколько подержанных цилиндров и владельца прилавка на рынке, который предоставил ему в аренду торговое место, и продал все шляпы за один день. Теперь, сотрудничая с владельцем прилавка, он продает около четырехсот шляп в неделю: трилби, котелки, федоры, а также цилиндры. Некоторые из них новые и произведены в Азии, но многие– винтажные и стоят несколько тысяч фунтов. Колин Роузи планирует развивать свое дело и заняться производством шляп. Итак, несмотря на утрату высокого статуса в 1920‐х годах, описанную Голсуорси, уважение к цилиндру заложено в нашей культурной памяти даже почти сто лет спустя. Благодаря цилиндру Колина Роузи выделили на фоне остальных бродяг: не потому только, что на нем была шляпа, а из‐за того, как он берег ее. Шляпы, по словам Роузи, «вышли из моды в 1960‐х годах, но и сейчас нет недостатка в тех, кто продолжает их носить. ‹…› Я уверен, что тот цилиндр стал моим спасением»[178]. И он надеется отплатить шляпе тем же.

Политичный хомбург

Расставшись с цилиндрами, Сомс Форсайт стал носить хомбурги. Фасон ввел Эдуард VII еще будучи принцем Уэльским: он привез эти шляпы из Германии в качестве сувениров и сам носил такую в неофициальной обстановке. В отличие от цилиндра и котелка, хомбург был сделан из мягкого фетра, его прообразом была тирольская охотничья шляпа. Австрийский архитектор Адольф Лоос, фанатичный англофил в том, что касалось шляп, в 1894 году предположил, что благодаря тирольской шляпе – которую он называет лоден[179] – австрийцам наконец удалось произвести достойную шляпу, которая «покорила английское общество»[180]. Благодаря тулье с мягкой складкой и подвернутым полям шляпа имеет узнаваемые очертания; она не была настолько мягкой, чтобы ее можно было носить любым способом, как мягкую широкополую шляпу, которые, как правило, со временем становились совершенно бесформенными. С подачи Эдуарда хомбург