Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

я никогда больше не получил работу. Наверное, он поэтому ее и бросил. Никогда себе не прощу.

— К тебе это не имеет никакого отношения, — говорю я. — Он бросил ее, чтобы вернуться ко мне.

Но он не слушает.

— Я слишком увлекся, думал, между нами что-то есть, чего на самом деле не было, — он с отвращением сплевывает. — Как будто она могла заинтересоваться мной, когда у нее уже был крутой муж с миллионами в кармане.

— Ну, деньги ему сейчас не помогут.

— Да, наверное. Ирония судьбы? — он глубоко вздыхает. — А как малышка Эмили? Такой милый ребенок. Помнится, мы с ней играли в Пожарного Сэма, — он с нежностью смеется. — Надеюсь, Наташа вернула ее?

Я резко втягиваю воздух. Он не знает. Если бы знал, не смог бы говорить так беспечно, не смог бы притворяться.

— Нет, Сэм… Эмили погибла в аварии.

— О господи! — стонет он, обхватив голову руками. — Ужасно, бедный ребенок… мне так жаль. Бедная Наташа, — он плачет. — Это все я виноват.

Я встаю, подхожу к нему и трясу за плечи.

— Послушай! Это я виновата, а не ты. Мы с Ники. Я послала тебя туда как наживку. Ники обещал мне бросить Наташу, но тянул кота за хвост. Я хотела, чтобы у вас с Наташей была интрижка, понимаешь? — мой голос пронзительно звенит. — Ты был частью плана, но не основной, а так, мелкой деталью. Все упиралось в Эмили. Мы с Ники хотели Эмили, и нам нужно было избавиться от Наташи. Если кто и не может себя простить, то это я, слышишь? Не ты. Я.

В памяти вспыхивает ссора, которая произошла у нас с Ники, когда я без спроса залезла в дом и напилась там.

«Она трахается с шофером, — сказала я после того, как он пригрозил забрать у меня ключи. — А он учит ее водить машину. Позволишь ей наставлять тебе рога?»

Сэм медленно отнимает руки от лица.

— Ты чудовище, — говорит он. — Гребаное чудовище.

— Да, если хочешь… Последние несколько месяцев я звала себя и похуже.

Его глаза сужаются.

— Теперь я понимаю, Анна. Ты прячешься не от Ника, ты прячешься от Наташи.

— Я прячусь от всего, Сэм, — отвечаю я, и в моем голосе нет жалости к себе. — От всех и вся. Но главное, от себя.

Слегка покачиваясь, он встает на ноги, опьяненный своей новой воображаемой властью.

— Я разыщу Наташу и расскажу ей, где ты, — говорит он, хватая спальник. — И если она захочет, чтобы я убил тебя, я это сделаю. И мне плевать, если я сяду в тюрьму на всю оставшуюся жизнь.

Глава 40

Сейчас

Анна

Я отрываю лицо от диванной подушки и моргаю, всматриваясь в размытые очертания предметов. В комнате темно, но сквозь просвет в занавесках падает луч фонаря. Я вспоминаю… Сэм подхватил свое барахло и выскочил из квартиры, брызжа во все стороны ругательствами, как капельками пота. В приступе жалости к себе я повалилась на диван и рыдала до тех пор, пока у меня не заболел живот и не забило нос так, что я не могла дышать.

Как долго я здесь лежу? Бросив взгляд на телефон, я вижу, что уже почти восемь. Крис приедет за мной в пол-одиннадцатого, но к этому времени мне уже нужно убраться отсюда. Я скатываюсь с дивана и, пошатываясь, бреду в спальню, где достаю из-под кровати чемодан. Чихаю от пыли, которой он покрыт. Открываю замки и откидываю крышку. Потом достаю из шкафа всю одежду и раскладываю на кровати.

Из зеркала на дверце на меня смотрит мое отражение, укоризненно качая головой. Я вижу жалкую, побитую женщину за сорок, с дешевой стрижкой, размазавшимся макияжем и красными от слез глазами. Уставшую от вранья и притворства, от постоянного бегства. Но я снова должна бежать.

Я укладываю в чемодан несколько кофт и свитеров, брюки, платья и зимние сапоги, потом закрываю его. Несу в прихожую, попутно доставая телефон и вызывая такси до квартиры Криса.

Такси подъезжает через несколько минут. Я запираю входную дверь и бросаю ключи в щель для писем. Переехав на ту сторону реки, такси петляет через центр Мортона. Я смотрю в окно, пытаясь запечатлеть в памяти здания и магазины, и когда мы проезжаем мимо моей конторы, чувствую укол сожаления. Несмотря на унылую работу, я была здесь счастлива. Мои коллеги ничего обо мне не знали, но все равно отнеслись ко мне дружелюбно. Нужно будет отправить Маргарет письмо с извинением, прежде чем я удалю электронную почту Анны.

Такси останавливается у жилого комплекса Криса.

— Вы не подождете? — спрашиваю я. — Всего несколько минут.

Едва оказавшись в квартире, я приступаю к делу: бегаю из угла в угол, собирая вещи, большую часть которых снова кладу на место. Лучше путешествовать налегке. Наспех набив чемодан одеждой, обувью, туалетными принадлежностями и документами, я волоку его к двери. Выглядываю в окно, чтобы проверить, ждет ли такси. Оно на месте, но нужно поторопиться.

Я несусь к компьютеру и выхватываю из принтера чистый лист. Бедный Крис. Он будет в растерянности, когда приедет ко мне на квартиру и никого там не найдет. Забеспокоится, когда не сможет дозвониться. Но потом вернется домой и найдет мою записку. Это трусость, знаю, но у меня нет выбора. Мне нужно уехать из Мортона сегодня же.

«Крис, прости, что приходится прощаться вот так. К тебе это не имеет никакого отношения, ты прекрасный человек. Это я виновата — только я одна. Постарайся забыть меня и найти другую. Ты заслуживаешь счастья. Люблю, Анна».

Я ставлю в конце несколько поцелуйчиков и откладываю ручку. Такси нетерпеливо гудит. Сложив листок пополам, я пишу сверху большими буквами имя Криса и оставляю возле чайника. Так Крис точно заметит. Милый, добрый Крис, который думает, что большинство проблем в жизни можно решить с помощью чашки крепкого чая.

* * *

Сегодня запах дрожжей с пивоварен особенно силен — сладкий и затхлый, словно запах старого человека на пороге смерти. Я стою на перроне и втягиваю его в последний раз, зная, что маленькая частица Мортона навсегда останется у меня внутри. Никогда не думала, что скажу это, но я буду скучать по городу, особенно по его людям. По своему психотерапевту Линдси, которая пыталась собрать меня заново из нескольких оставшихся кусочков; по Маргарет, которая пыталась вытащить меня из укрытия, даже не подозревая, что я прячусь. Но больше всего по тому, как нежно и старомодно Крис занимается любовью. Под одеялом.