Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

суде, что-то вроде того. И только когда он скрылся вместе с Эмили, я поняла, что происходит, но уже поздно было его отговаривать.

Но здесь я себя обманываю. Правда в том, что я была одержима мечтой о совместном будущем и даже не пыталась его отговаривать — просто не хотела, чтобы он делал это у меня на глазах. Хейли никогда не знала о его планах, но если бы знала, наверняка предложила бы самой нанести смертельный удар.

— Когда тебя выписывают? — спросила она, прерывая мои тягостные раздумья. — Ты выглядишь вполне здоровой…

— Через несколько дней. Хотят сначала провести консилиум.

Хейли закатила глаза.

— Ну, приходи к нему, как только сможешь. Мы стараемся дежурить круглыми сутками, посменно. Ты должна быть рядом с ним, Джен. Ты нужна нам. Нужна Ники. Возможно, если он услышит твой голос, то сразу проснется.

— Конечно, — солгала я. — Приду.

Уоррингтоны всегда, сколько я помнила, окружали меня теплом и заботой, но теперь я чувствовала, что наши отношения распускаются, как длинный вязаный шарф. Я не могла признаться Хейли, что предала ее брата, что собиралась отдать Эмили Наташе. Я слишком хорошо ее знала. Хейли была верной подругой, но нанеси ей обиду — и она обрушит на тебя чудовищную месть. Насилие было у нее в крови.

Она посидела у меня еще немного, потом сказала, что должна вернуться к Ники. Как только она ушла, я взяла фотографию и оторвала изображение Ники зубами. «Я буду хранить это фото вечно, — решила я, — чтобы оно напоминало о том, что я натворила».

Глава 41

Сейчас

Наташа

Море сегодня необычно спокойное, пляж пуст, только несколько человек гуляют с собаками, и один бежит трусцой вдоль берега. Я иду по набережной и вдыхаю сладкий воздух, не сводя взгляда с горизонта и выпирающего в конце бухты мыса. Это не прогулка, я иду на работу. Я теперь работаю у Лоренцо, в итальянском кафе, втиснутом между двумя рядами домиков на пляже. Зарплата маленькая, зато мне дают столько часов, сколько я прошу, и я могу взять отгул в любое время, поэтому не жалуюсь.

Никогда не думала, что я снова сгожусь как бариста, но мои навыки произвели впечатление на собеседовании. Когда посетителей мало, мне разрешают упражняться в рисовании на пенке. Лоренцо хотел, чтобы я приняла участие в Борнмутском чемпионате по варке кофе, и очень разозлился, когда я отказалась. Думаю, это было бы неплохо для имиджа кафе, но я не хотела, чтобы мое лицо светилось в Интернете, хотя моя внешность и сильно изменилась.

Я постриглась и перекрасилась в насыщенный каштановый цвет. Набрала вес с тех пор, как стала работать в кафе, лицо стало круглее. Но в наши дни лучшая маскировка — смена имени. Я вернулась к своей девичьей фамилии — Смит. Мне повезло: сложно представить более неприметную фамилию. В Интернете я узнала, какие имена были популярны для девочек моего года рождения, и выбрала имя Сара. Не то чтобы я от него в восторге, но и имя Наташа никогда не входило в число моих любимых. Я готова пойти на все, лишь бы меня не нашли.

Сегодня я первая прихожу на работу. Лоренцо пока еще не доверяет мне ключи, поэтому я сижу в ожидании на бетонных ступенях, ведущих к пляжу, и наслаждаюсь видом. Из глубин памяти всплывает картинка. Как я впервые вывела Эмили на пляж, и как восхищенно загорелось ее личико, когда она погрузилась в мягкий песок. Тот пляж был совсем не похож на этот, с грубым желтым песком, холодный и мокрый, стоит немного копнуть, — нет, тот был раем.

Мы были на севере Сардинии. Сентябрь приближался к концу, погода стояла восхитительно теплая, но не слишком жаркая для младенца, Ник снял великолепную виллу неподалеку от пляжа. Белый песок сверкал на солнце, словно жемчужная пыль, и тянулся на несколько километров, прерываемый лишь редкими скалами. У берега было мелко, чтобы нормально поплавать, нужно было заходить далеко. От бирюзового цвета воды дух захватывало. Вся эта картина казалась нереальной, я никогда не видела ничего прекраснее. Эмили было чуть больше года, она еще плохо ходила. Мы дали ей помочить ножки, но ей не слишком понравилось. Она предпочитала сидеть на песке и смотреть, как пальцы скрываются под его сухими крупинками. Ник пытался строить для нее замки, но они разваливались.

— Прости, что заставил ждать, дорогуша, — произносит голос. Это Лоренцо. Он с детства живет в Британии, но у него до сих пор сохранился итальянский акцент. Говорят, он нарочно выставляет его напоказ, для пущего эффекта. Ему за шестьдесят, он невысок, грудь колесом. С густыми седыми кудрями и пышными усами, которые он носил так долго, что они снова успели войти в моду.

Он открывает кафе, и я сразу прохожу за барную стойку. Вчера мы тщательно прибрались перед уходом, поэтому делать мне особенно нечего, кроме как включить машинку и ждать, когда вода нагреется до нужной температуры. Я проверяю запасы кофе и еще раз протираю столешницу антибактериальной салфеткой. Сезон отпусков закончился, стало значительно спокойнее. Лоренцо распустил летний персонал и оставил только несколько работников, чтобы обслуживать клиентов по будням. По выходным тут все еще шумно, но те смены Лоренцо отдает студентам и просит меня выйти на работу только в случае кризиса.

Половина девятого. У нас есть несколько постоянных посетителей, которые заходят каждое утро в одно и то же время, чтобы взять кофе с собой по дороге на работу или почитать газету, сидя на любимом месте у окна. Около одиннадцати появляются пожилые парочки и группки мамочек, развлекающихся болтовней, пока их дети в школе. Кафе слишком далеко от центра города, чтобы привлечь офисных рабочих, но все равно в обеденное время у нас неплохой поток клиентов, а потом идет длинный перерыв часов до пяти, когда снова появляются пожилые парочки. Выпить кофе и съесть тирамису у Лоренцо — здесь это что-то вроде традиции. По атмосфере это место разительно не похоже на ту лондонскую кофейню, где я работала, но мне тут нравится.

Вскоре появляются мои коллеги: Артур и Марек, работающие на кухне, и официантка Йоланта. Они все поляки, поэтому, естественно, общаются друг с другом на родном языке. Лоренцо заставляет их говорить по-английски, потому что подозревает, что они жалуются друг другу на него. Я не вмешиваюсь. Работают они усердно и никогда не жалуются мне.

Я обслуживаю утренних посетителей — какие есть, — потом делаю себе флэт уайт и отношу к