Читать книгу - "Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд"

окликал Бенни, но тот не отвечал. Он будто прирос к этому суку. Когда Ллойд дернул за веревку, Бенни вцепился в сук еще крепче. Было до смешного странно видеть, как человек, настолько близкий к спасению, не осознает этого. Теперь, казалось, осталось только одно. Бенни был крепко перевязан веревкой, и Ллойд решил согнать его с этого сука и подтащить к стволу. Даже если бы Бенни сорвался, он бы просто повис на веревке над пропастью, откуда его можно было запросто вытащить.

Ллойд собрался с силами и взялся тянуть. Сук треснул. Ллойд потянул снова. Вдруг раздался мощный хруст, и Бенни вместе с обломавшейся веткой полетел вниз. От неожиданного напора веревка заскользила в руках Ллойда. Зацепившись за край скалы, она натянулась и вдруг ослабла в его ободранных ладонях. Он слышал последний предсмертный крик, вырвавшийся из глотки человека, которому не суждено было крикнуть хотя бы еще раз. А еще через несколько мгновений до него донесся звук со дна каньона — звук, похожий на шлепок мокрого глиняного комка о каменную стену.

Ллойд посмотрел на конец оборванной веревки. Она лопнула там, где он успел немного подпилить ее ножом. Он долго сидел, потом нашел удобную расщелину и спустился на дно каньона. Он освободил тело от перепачканной кровью веревки и, едва сдерживая рвоту, закидал тело песком и камнями. Веревку он закопал в другом месте.

В половине десятого он был уже на рабочем месте. На кухне, как всегда, было шумно, официанты громко смеялись и разговаривали. Но Ллойд не слышал этих звуков, в ушах его до сих пор стоял этот последний, предсмертный вопль, затихающий в глубине каньона.

Глава 8

Только через два дня Ллойд начал постепенно выходить из ступорного состояния. Он выполнял свою работу с бездумной механической безукоризненностью и разговаривал только тогда, когда это было необходимо. В свободные часы он запирался у себя в комнате, ложился на постель и погружался в размышления, пытаясь понять, почему происшедшее потрясло его так глубоко. Ведь он то думал, что все будет совсем не так. Он столько раз словно наяву представлял себе, как совершит возмездие! Но в своих расчетах он не учел одного — физического аспекта убийства. Да, да, он не подумал о самом процессе физического уничтожения живого существа, о холодном спокойствии, так необходимом мозгу убийцы. И теперь он начал понимать, почему убийца зачастую выдает сам себя. Даже если у него имеется оправдание, суть происшедшего нередко можно осознать только после содеянного. Ллойду хотелось вернуться на место убийства, хотелось объяснить кому-нибудь, как все произошло и почему.

До сих пор он был убежден, что способен на такую же жестокость, с какой обошлись с ним убийцы, но оказалось, что его ввела в заблуждение собственная ненависть и огромное количество прочитанного им популярного чтива. Лишение другого человека жизни полностью противоречило понятиям морали, укоренившимся в нем с детства, и этот внутренний разлад вызывал у него болезненное чувство. По крайней мере, теперь он понимал, почему некоторые солдаты на поле боя отказываются стрелять.

Совсем иначе все обстояло у изгнанников из Пинал-Бланко. Их нравственные устои основывались на чести и чувстве гордости, а отношение к жизни и смерти было на удивление примитивно. Он даже представлял, как мог бы использовать их философию в качестве собственной. Но даже тогда он все равно бы оставался парнем из маленького американского городка. Для него смерть ассоциировалась с удушливо-печальным запахом цветов, мрачноватым блеском бронзовых ручек и скорбно-торжественными интонациями священника, читающего надгробную молитву. Одним словом, смерть должна была происходить сама собой, а не насильственно.

Он не знал, как поступить дальше. Ему казалось бессмысленным здесь оставаться. Он больше не гордился тем, как ловко сумел так близко подобраться к людям, которых собирался убить. И даже два года культивируемой ненависти казались ему неоправданными и постыдными.

В конечном счете он решил, что задержится только до тех пор, пока не придумает, как жить дальше.

Через десять дней после убийства Бенни он проснулся с ощущением того, что кто-то стоит, склонившись над ним в темноте. Но прежде чем он успел отреагировать или даже испытать удивление, в голове его что-то сверкнуло яркой вспышкой, и он потерял сознание.

Очнулся он в движущейся темноте. Он слышал скрежетание металлических колесиков по каменному полу. Лицо утопало в чем-то мягком, а в нос бил запах грязного белья. Он лежал в неудобной позе, скрючившись, колени прижаты к груди. Голова болела. Скрежетание колесиков прекратилось, где-то со стуком захлопнулась дверь. И вдруг весь мир вокруг него завертелся, и он вывалился на бетонный пол. Он сел, окруженный грязными простынями и полотенцами, и только теперь понял, в чем его везли — в корзине для грязного белья, какие обычно используют горничные.

Талса Хэйнес, упершись здоровенными кулачищами в бока, склонился над ним, на его индейском лице отсутствовало какое бы то ни было выражение. Чуть позади Талсы стоял Хэрри Дэнтон, он пристально смотрел на Ллойда. Вытянув руку, он заслонил ею низ лица Ллойда и внимательно всмотрелся.

— Может, ты и прав, — сказал наконец он.

— Да ну к черту! Я просто рассказал тебе, как было. Доказать не могу, но точно знаю, что я прав!

— А ну-ка, встань и пройдись, — приказал Хэрри Ллойду.

— Что все это значит, мистер Дэнтон?

— Встань и пройдись, тебе говорят.

— Пожалуйста, сэр.

Он прошелся по комнате под их пристальными взглядами.

— Ну? Видишь? — проговорил Талса.

— Роста такого же, только голос более хриплый, и ходит медленнее.

— Знаешь, я как только его увидел, сразу что-то почувствовал, — сказал Талса. — А когда пропал Бенни, я еще больше насторожился. Нет, я не думал, что это Уэскотт, просто мне показалось, что я видел его пару раз когда-то очень давно. Я посоветовался с Чарли, тот пригляделся и сказал, что этот... может быть Уэскоттом. И теперь, чем больше я на него смотрю, тем больше