Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

был просто тест, и он точно знал, что ответить, если бы только его язык слушался. Не стоило налегать на шампанское так рано.

— Позволь мне сказать тебе, что тебя ждет, Мауритс. Мы решили дать тебе важную роль в твоей последней, самой выдающейся концепции.

Теперь Мауритс нахмурился. Это определенно не то, о чем они договаривались по телефону. После того как он продаст свою компанию, он должен был придумать пять новых концепций, а затем будет свободен от каких-либо дальнейших обязательств. Он не должен был участвовать в своих собственных шоу.

— Я вижу по твоему лицу, что мистер Пейдж забыл сообщить тебе об этой части сделки, но ситуация такова, что мы отдадим тебе должное как первому участнику, который умрет. Тебе не кажется, что это даст концепции тот самый дополнительный толчок, который ей нужен?

Он откинул голову назад, чтобы расслабить челюсть. Зачем мистеру Пейджу начинать с того, чтобы сделать его посмешищем?

— Через пять минут ты потеряешь сознание, Мауритс. И тогда у Unbelievable Corporation больше не будет президента. Ты никогда, никогда не вернешься в компанию. А когда ты умрешь, мы разрушим твои бизнес-помещения и всё твое оборудование. Мы уничтожим всё. Сотрудников, участников, всё. Всё, что принадлежит тебе, будет стерто с лица земли.

— Но мистер Пейдж… — с трудом пролепетал он, пытаясь выдавить улыбку. Но его лицо уже было парализовано.

— Ах да. Я, кажется, упомянула некоего мистера Пейджа, — вдруг сказала она по-датски. Что происходит? — На самом деле я его не знаю, и знать не желаю. По правде говоря, это в основном только я, и тебе это не понравится, когда начнутся неприятности.

***

Его мозг очнулся первым. Не с мыслями и понятиями, а только с пульсирующей болью, которая, казалось, исходила от каждой пульсирующей артерии. Он хотел закричать, но связь с речевым центром была заблокирована. Затем все мышцы лица начали подергиваться, а глазные яблоки закатились под веками. Прошло много времени, прежде чем Мауритс смог открыть глаза хотя бы немного и взглянуть на часы, а затем на белые стены, окружавшие его со всех сторон.

Комната была размером с небольшой спортзал, без ванной и кухни, даже без дверей. В конце пустой комнаты было единственное, что указывало на какую-либо форму жизни: грузовой лифт из нержавеющей стали с дверью, открывающейся вверх, казалось, был единственным доступом на этот этаж. Именно тогда он понял, что здесь не только нет дверей, но и нет окон, поэтому он не знал, день сейчас или ночь. На стенах тускло горело несколько электрических лампочек, словно они должны были компенсировать отсутствие окон. Вот и всё.

Он посмотрел на себя и сразу понял, в какой безнадежной ситуации оказался. Под металлической броней, сковывавшей верхнюю часть его тела, на нем ничего не было, кроме нижнего белья. Даже носки сняли.

Он посмотрел вверх. К плечам брони были приварены два рым-болта, от которых вверх поднимались две крепкие железные цепи. Он медленно приподнялся и увидел, что цепи соединяются с двумя прочными металлическими рельсами посередине потолка, проходящими почти по всей длине комнаты.

«Я могу двигаться», — подумал он и, спотыкаясь, сделал пару шагов вперед, в то время как цепи над ним скользили по рельсам. До стены впереди было четыре-пять метров, до стены позади — чуть меньше. Он потянул за цепи, которые были настолько длинными, что позволяли дотянуться до боковых стен, и, таким образом, двигаться почти по всему полу. Он сильно дернул цепи и сразу понял, что они сделаны так, чтобы выдержать даже самые отчаянные усилия.

— Сука! — громко закричал он, и эхо разнеслось по стерильной комнате, в которой не было ничего, кроме стула, на котором он только что сидел, и промышленного стального стола, привинченного к бетонному полу так же, как и стул. Если ему нужно будет справить нужду, было маленькое ведро, но не было раковины, чтобы вымыться, ни полотенец, даже стакана, чтобы попить. Всё было белым и серым, и, кроме влажных пятен у одной из стен, не было ни одного цвета, который привлек бы его внимание.

Мауритс ван Бирбек не мог в это поверить. Этим мирным субботним утром он сидел на своей теплой кухне с латте перед собой и полуодетой женщиной, расхаживавшей вокруг него, и только что отправил свою младшую дочку с Роксан, их новой au pair[134].

А теперь он оказался здесь, кипя от ярости, потому что какая-то безумная женщина сделала его участником самой бескомпромиссной из всех его болезненных игр:

«Выживает сильнейший».

27 КАРЛ

Понедельник, 14 декабря 2020 года

Карл уехал на работу рано утром в понедельник. Выходные прошли в тумане неизвестных факторов и вопросов, решить которые могла только утомительная бумажная работа, так что нужно было просто взяться за нее.

— Если хочешь знать мое мнение, Карл, между убитой женщиной, Табитой, и преступницей, Рагнхильд, должна быть логическая связь, — сказала ему Мона накануне вечером. — И если ты так уверен, что тело, найденное вчера, — это Рагнхильд, я предполагаю, что между этими двумя женщинами существует глубинная, зловещая и очень последовательная связь. Один человек, вершащий правосудие своими руками, убивает другого. Не уверена, что на этом основании я бы назвала действия женщин безумными, но я уверена, что ими движет своего рода навязчивая идея. С другой стороны, навязчивые действия часто коренятся в личных поражениях, которые ломают людей. Эти же навязчивые идеи, напротив, кажется, придают их обладательницам сил. Вопрос остается в том, кто или что привело Рагнхильд и Табиту на опасный путь, который в итоге стал причиной гибели обеих. Это тебе и нужно выяснить, Карл.

Эти мысли всё еще крутились в голове Карла, когда он ехал на работу и сел за свой стол.

***

После получаса чтения блокнота Табиты Энгстрём он не стал намного умнее. У него не оставалось сомнений, что Табита Энгстрём была психопаткой, которая любила наказывать других и не стеснялась в выборе методов. На самом деле четыре или пять описанных ею эпизодов в итоге попали в газеты, и по крайней мере два из них привели к полицейскому расследованию.

Он отправился в кабинет Маркуса и провел следующие пятнадцать минут, вводя начальника в курс дела о содержании журнала и своих мыслях по этому поводу.

Маркус перевернул еще одну страницу в блокноте.

— Да, это чтение не из приятных. Почти заставляет думать, что Рагнхильд Бенгтсен