Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

томить вас неизвестностью, – флегматично продолжил за нее супруг. – Голова прошла. В одну сторону.

Василий Оттович молча возвел глаза к небесам, вопрошая, за что ему все это.

* * *

Как ни странно, застрявшее новиковское чадо было извлечено без ущерба для здоровья и дачного имущества, а новых покойников тем летом в Зеленом луге не появилось. Князь Несвицкий, несмотря на произошедшие экстраординарные события, сдержал свое слово, полностью профинансировав летний сезон театра. И хотя без Алеевой приходилось сложно, Богомольцев-Донской все-таки сумел провести его до конца. Он поставил «Как важно быть серьезным» Оскара Уайльда, «Ни за что бы вы этого не сказали» Бернарда Шоу, развлекал публику пантомимами, а в августе, когда окончательно поправился Осокин, вернувшийся к работе над декорациями, воплотил в жизнь свой magnum opus со спектаклем на берегу. Публика была очарована, хотя и ничего не поняла. Лидия отыграла во всех спектаклях, однако к концу сезона все же пришла к выводу, что актерство – это не для нее (к вящей радости Фалька, который был вынужден присутствовать на каждом представлении). В последний день лета труппа вышла на прощальный поклон перед уже значительно поредевшей публикой, а режиссер клятвенно пообещал вернуться в следующем году. Однако человек предполагает, а Господь – располагает, и под влиянием жизненных обстоятельств сбыться этим планам так и не было суждено.

Спустя много лет, вспоминая эту историю, Фальк уже знал, как обернулась судьба главных действующих лиц.

Сергей Анатольевич Богомольцев-Донской (он же – Сергей Михайлович Всеволжский) продолжил режиссерскую карьеру, однако добиться успеха так и не смог, затерявшись в тени таких гигантов, как Станиславский, Немирович-Данченко или Мейерхольд. Его отец, командор яхт-клуба Михаил Всеволодович Всеволжский, умер до революции и не застал упадка своего детища. Зато Сергей Михайлович регулярно навещал его в Зеленом луге.

Следы Карла Кронидовича Гейнца потерялись еще до 1914 года – отставленный режиссером после того летнего сезона, он скитался от труппы к труппе, но его репутация мошенника в какой-то момент оставила его без клиентов.

Федор Федорович Осокин все-таки стал успешным художником и архитектором, продолжив строить дома сначала в Петербурге, а затем в Выборге. Его жену, кстати, звали Зинаида.

Марк Евгеньевич Чернов продолжил пить, но смог-таки обмануть прогнозы врачей и прожил еще десяток лет, полностью отдав их театру, а также успел поучаствовать в съемках нескольких фильмов.

Процесс над Ольгой Ивановной Алеевой (Тихоновой) вызвал бурный ажиотаж в Петербурге осенью 1908 года. Несмотря на выдающиеся усилия адвоката, суд приговорил ее к каторге. Отбыла ли она полный срок или нет – неизвестно. Однако Фальк, уже будучи в эмиграции, мельком слышал о таинственной актрисе лет пятидесяти, блиставшей на сцене театра в русском Харбине. Имени ее он специально узнавать не стал.

Что же до Фалька и Лидии, то свадьбу они все-таки сыграли менее года спустя, а потом отправились в путешествие. Однако это уже совсем другая история, о которой стоит рассказать отдельно. Ведь, учитывая их умение притягивать неприятности, без очередного расследования там, конечно же, не обошлось…

От автора

Драгоценный читатель!

Позволь вновь поблагодарить тебя за участие в судьбе доктора Фалька и Лидии, и надеюсь, что эта книга тебе понравилась, детективная часть захватила, Зеленый луг остался столь же уютным, а отношения главных героев сложились так, как должно.

По сложившейся у нас традиции предлагаю безотлагательно взглянуть на исторические события, произведения и личностей, вдохновившие сюжет и персонажей романа. Про Зеленый луг и его прообразы я подробно рассказывал в первой книге, «Доктор Фальк и дачные убийства», а потому лишний раз останавливаться на нем не буду, сконцентрировавшись на новых элементах, появившихся во втором томе.

Открывающий книгу пассаж с раскуриванием сигары я себе, увы, полностью приписать не смогу, ибо мало кто умел так описывать сладостные пороки и вредные привычки, как дореволюционный автор и журналист Влас Дорошевич (если вы читали его знаменитый отчет о волжской рыбе в ресторане парохода, то знаете, о чем я говорю). Если же нет, но тема дореволюционной жизни вас интересует не меньше, чем меня, то обязательно ознакомьтесь с его произведениями, благо их сейчас не так сложно найти.

Зеленолужский яхт-клуб внешне похож на тот, что стоял в Зеленогорске (бывшем финском городке Терийоки), но сгорел в 1920-х. Сейчас в Зеленогорском парке находится отель, несколько вдохновленный внешне старым зданием, особенно в части башенки. Многочисленные описания его истории, быта и традиций – это собирательный образ из множества реально существовавших яхт-клубов Российской империи, с определенными художественными вольностями, необходимыми для повествования, конечно. Опять же, желающих поближе познакомиться с этим видом спорта в начале века могу адресовать к краеведческим работам Сергея Глезерова или, например, второму номеру замечательного журнала «Петрополь», где яхтам посвящена отдельная глава.

Все герои этой книги вымышлены. Они представляют собой собирательные образы архетипичных для начала XX века представителей богемы: авангардные режиссеры, жуликоватые антрепренеры, роковые артистки, молодые художники. Поэтому, при желании, параллели с реальными личностями провести можно (например, скрывающийся под псевдонимом режиссер – это понятная аллюзия на К. С. Станиславского, принадлежавшего на самом деле к богатому купеческому клану Алексеевых), однако, за исключением отдельных деталей биографии, их характеры и жизненные пути придуманы исключительно для этой книги.

Театральная труппа с оригинальным репертуаром, квартирующая летом в дачном поселке, вдохновлена реальным случаем. В 1913 году в один из прообразов Зеленого луга, все ту же финскую деревеньку Терийоки, также заехал театр во главе с режиссером Всеволодом Мейерхольдом. Спектакли действительно шли с переменным успехом, то срывая аплодисменты дачников, то с треском проваливаясь. Летние каникулы также были омрачены трагедией – во время морской прогулки утонул театральный художник, которому цыганка нагадала, что погибнет он от воды. Пусть мой роман – всего лишь плод вымысла, но хотя бы на его страницах я позволил себе этот печальный случай исправить.

Прямая линия княжеского рода Несвицких пресеклась в середине XIX века (хотя их кровь и текла в жилах Кропоткиных, Трубецких, Строгановых и некоторых других знатных семейств), поэтому ни один из их представителей не мог принимать участия в описываемых событиях.

Николаевского пансиона в Российской империи не существовало. Думаю, в нем угадывается аллюзия на Александровский (бывший Царскосельский) лицей, однако это учебное заведение обладало одним существенным минусом – в него принимались только дворяне. Поэтому я и создал собственный всесословный пансион, развязавший мне руки для построения сюжета.

Охотничий домик, вокруг которого развивается значительная часть книги, «переехал» в Зеленый луг из Петербурга. Его прообразом стал особняк княгини Кугушевой, в котором сейчас расположена художественная школа имени Кустодиева. В отличие от многих других красивых зданий, которые теперь можно встретить исключительно на старых открытках Сестрорецка