Читать книгу - "Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов"

– Очень важное замечание, – поддержал его Фальк. – Если вы помните, на брошенной яхте мы с Александром Петровичем нашли мокрый кусочек шерсти. Его предназначение оставалось загадкой, пока я не понял, что это были театральные усы.

– Замечательно! – улыбнулась Алеева. – Итак, по-вашему, я стала сообщницей фон Бека, переоделась мужчиной и поучаствовала в похищении и убийстве двух человек. Так может, вы потрудитесь объяснить, зачем мне это?

– О, мотив у вас был, причем весьма серьезный! – обратился к ней Василий Оттович. – Он всегда был на виду, но разглядеть его я смог только тогда, когда Константин Михайлович сказал, что у погибшего в Николаевском пансионе Макара Тихонова не было братьев. Очень специфический выбор слов. Так и хочется спросить – а были ли у него сестры?

Алеева чуть поджала губы и склонила голову набок, продолжая рассматривать Фалька. Доктор же обратил свое внимание на аудиторию и продолжил:

– Как и в случае «Богомольцева-Донского», Алеева – не настоящая фамилия. В этом нет ничего необычного. Для актрисы взять звучный псевдоним в порядке вещей. Вот только на самом деле ее фамилия – Тихонова. Ее брат более десяти лет назад погиб в результате дурного розыгрыша, за который никто из виновников не понес наказания. А их фамилии мы знаем очень хорошо. Фон Бек. Мамаев. Рыбин. И Несвицкий, который не принимал участия в розыгрыше, но защитил своих школьных друзей. У Ольги Ивановны были все основания желать им смерти.

– Я даже не знала о том, что эти люди как-то связаны с моим братом, – покачала головой Алеева.

– О, я думаю, что знали, – сказал Фальк. – Специально вы встретились с фон Беком или это судьба сыграла с вами жестокую шутку – мне неизвестно. Но встреча состоялась. В любительской труппе, где вы познакомились с Иваном Сергеевичем, Богомольцевым-Донским и другими. Более того – вас с фон Беком даже связал роман, в ходе которого он раскрыл вам свою тайну. Более того, уже тогда вы стали его помощницей – и у нас есть этому доказательства, о которых позднее… Возможно, поэтому, когда Иван Сергеевич остался без средств к существованию и получил приглашение присоединиться к Несвицкому, Мамаеву и Рыбину, которые собирались вместе впервые за много лет, он оказался столь восприимчивым к вашему предложению. Вспомнить былое. Инсценировать похищение и шантажировать князя, угрожая его репутации. Но для этого сам фон Бек тоже должен был исчезнуть, иначе бы он сразу же оказался подозреваемым. Значит, кто-то должен был находиться рядом. Следить за Несвицким. Незаметно передавать ему требования шантажиста. Кто может это сделать? Например, актриса, живущая в охотничьем домике вместе с театральной труппой, которую фон Бек уговорил князя поддержать и перевезти в Зеленый луг. Первоначальный план чуть было не проваливается – яхта попадает в бурю, а Рыбин, заподозривший неладное, убит и падает за борт. Но вам все-таки удается вернуться к берегу, похитить Мамаева и, под покровом ночи и урагана, спрятать его в предусмотрительно снятой даче. Все готово для шантажа! Тайна в прошлом, похищенные друзья в настоящем, и, как стимул, заранее написанная пьеса, которая подстегнет Несвицкого, если он откажется платить. Не хватает лишь одного – записки с требованиями. Только фон Беку невдомек, что записки не будет. Ваша цель – не получить деньги, а выставить князя виновным как в событиях в пансионе, так и в гибели друзей. Вы говорите сообщнику, что первая угроза не возымела действия. Затем театр ставит спектакль, призванный доказать Несвицкому серьезность ваших намерений и бросить на него подозрение. «Это точно заставит его заплатить», – думает фон Бек. Но Константин Михайлович понятия не имеет, что от него хотят денег. И тогда вы говорите фон Беку, что нужна еще одна жертва. Такая, что он не отвертится и будет вынужден отдать любые деньги. Как итог – Мамаев убит, а его тело подброшено в парк Несвицких в разгар праздника, когда на него обязательно кто-нибудь наткнется. Но теперь уже нарушен ваш план – весть о найденном покойнике не разлетается. Вы понимаете, что следствие догадывается о невиновности Константина Михайловича. И вам срочно необходимо обрубить концы, ведущие к вам. Например, утопить несчастного Федора Осокина. Или рассказать Лидии о том, что вы видели фон Бека живым. Остается лишь успеть убить его раньше, чем полиция найдет убежище. И вновь ваш план нарушен – Лидия натыкается на Ивана Сергеевича самостоятельно.

Фальк замолчал, переводя дыхание.

– Я действительно безмерно благодарен вам, Ольга Ивановна, – наконец сказал он. – Вы могли промедлить. Обеспечить фон Беку еще одно убийство, от которого он не отвертится. Но предпочли действовать. Не знаю, сделали вы это из жалости к Лидии или сочли, что такой исход убережет вас от подозрений, выставив исключительно в героическом свете. Но это неважно. Вы спасли Лидию Николаевну – и для меня это главное.

– Буду считать, что вы у меня в долгу, Василий Оттович, – слегка поклонилась Алеева. – Скажите, у вас есть доказательства, дабы подтвердить хоть одно из заявлений, которые вы сделали с таким жаром?

– Увы, – развел руками доктор. – Это лишь домыслы.

– Тогда – браво, хвалю за изобретательность и актерское мастерство, но прошу простить, если я не хочу слушать дальше ваши голословные обвинения, – процедила Ольга Ивановна и попыталась встать, однако Сидоров в момент оказался рядом с ней и вежливо, но твердо положил ей руку на плечо.

– Василий Оттович действительно поделился своими умозаключениями, – поднялся со своего места Арсений Устинович. Фальк вежливо склонил голову и уступил ему импровизированную сцену, заняв место рядом с Лидией. Она заметила, как стекает по виску доктора струйка пота и как дрожат от напряжения его руки. Все-таки Фальк не был настолько железным, насколько мог показаться. Лидия нежно накрыла его ладонь своей. Фальк бросил на нее быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся.

– Дальше мы переходим от догадок к фактам и доказательствам, – продолжал тем временем Новиков. – Для начала скажите, пожалуйста, Ольга Ивановна, до того, как стать актрисой, какую профессию вы планировали выбрать?

– А какое это имеет отношение к делу? – осведомилась актриса.

– Наипрямейшее, Ольга Ивановна, наипрямейшее, – упорствовал Новиков.

– Поверьте, я бы нашла себя в жизни, – фыркнула Алеева.

– О, не сомневаюсь! Возможно, даже решили бы обучиться чему-то сравнительно редкому, но полезному, особенно в столь чиновном городе, как Петербург?

– Арсений Устинович, право слово, к чему вы клоните? – возмутился режиссер. – Это действительно издевательство над дамой какое-то! С какой целью вы задаете эти вопросы?

– Дактилографистка! – вырвалось у Лидии. – Она сказала мне, что быть актрисой лучше, чем дактилографисткой!

– Интересное замечание, – довольно улыбнулся Арсений Устинович. – Явно из личного опыта. Возможно потому, что госпожа Алеева, под своей