Читать книгу - "Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева"

– Месяца два назад, кажется. А что?

– Просто интересуюсь.

Саша скептически усмехнулся. Гиви перестал жевать, задумался.

– Она мне так понравилась, ночь не спал, ей-богу! Позвонить хотел, свидание назначить, потом закрутился, мы новую пьесу начали репетировать. Выходит, не судьба. Жаль!

Они еще поболтали о том, о сем, и «журналист», сославшись на занятость, попрощался.

– Чего ему надо было? – спросил Саша, глядя через окно, как Смирнов переходит дорогу.

Гиви развел руками.

– А тачка у него нормальная, – вздохнул он. – Видать, хорошо пишет.

Сыщик же, не теряя времени даром, поехал к одному из своих бывших клиентов, Громову. Когда-то ему довелось поработать у Громова охранником, потом оказать ему серьезную услугу, в общем, они могли друг на друга рассчитывать.

С тех пор, как они виделись в последний раз, Гром раздобрел, обрюзг. Годы берут свое. Он любезно принял Всеслава в своем новом офисе.

– Рад пожать тебе руку, старина, – искренне сказал он. – Прекрасно выглядишь! Не то, что я. Выпьем за встречу?

Секретарша принесла коньяк и закуску.

– У меня к вам странный вопрос, – понизил голос сыщик. – Дениса Матвеева помните?

Громов изменился в лице, поставил рюмку с коньяком обратно на стол.

– Ты меня не пугай, парень. Мертвые не воскресают!

– Вы видели труп Матвеева? – гнул свое Смирнов. – Сами, своими глазами?

– Конечно… я такие вещи на самотек не пускаю. Изыскал возможность и убедился, что Матвеев мертв. Его тело кремировали, по завещанию.

– Он оставил завещание?

– Представь, да! Собачий клуб «Звезда» достался какой-то инструкторше, а дача в Мамонтовке… запамятовал кому. Какая разница? Ты что, претендуешь на часть наследства? – усмехнулся Громов.

– Боже упаси! Значит, вы видели тело Матвеева в гробу.

– В морге.

– Вы уверены, что то был именно он?

– Разумеется. Я прекрасно знал Дениса Аркадьевича лично, и, как ты понимаешь, не мог ошибиться. А что случилось-то?

– Да так… появились кое-какие сомнения.

Громов залпом выпил коньяк, налил себе еще.

– Шутишь?! – растерялся он. – Хотя… Матвеев – настоящий оборотень. Я, пожалуй, не очень удивился бы. Ты его дневники уничтожил?

– Обижаете, – вздохнул сыщик. – Я свое слово привык держать. На том и стою! Спалил все, до последней странички. Разве что Матвеев имел дубликат.

Громов замахал на него руками, побагровел, задышал, как паровоз.

– Бога побойся, Смирнов! Какой дубликат? Откуда? Такие вещи существуют в единственном экземпляре. За эти годы бумаги, будь они прокляты, уже выплыли бы. Там ведь столько компромата!

– Что-то вы Бога часто поминаете, – заметил сыщик. – К чему бы это?

– Так ведь о душе пора позаботиться. Денег я заработал немерено, пришла пора каяться да молиться.

– Не рановато?

– Дня своего судного никто не ведает…

Глава 22

Свеча догорела, и Ева оказалась в кромешной тьме.

Она потеряла счет времени. Бредовый сон, в который она погрузилась, напившись из плошки, кишел призраками и чудовищами. Гремящие кандалами безумцы водили вокруг нее страшный хоровод, сливающийся в непрерывное вращение зловещего колеса… сверху, из мрака, нависало то лицо Кристофера с ножом во лбу, то ухмыляющийся оскал Потрошителя… то синее, с зияющими провалами глаз, обличье Дениса… И вдруг выплывало из этого фантасмагорического хаоса лицо палача в черном колпаке, а вот уже это был не палач, а демон преисподней в развевающихся с шелестом адских одеждах…

– Это Колесо Смерти… – шептал он, показывая куда-то назад, в клубящуюся бездну.

Ева то засыпала, то просыпалась. Явь была немногим лучше – холод, голод и страх, терзающие душу и тело. Железное кольцо натерло руку, кожа под ним болела.

Ум устал метаться в поисках выхода, смирился. Темнота наполнилась приглушенными звуками. Или они рождались в воспаленном сознании? Еве казалось, что по углам раздается едва различимый невнятный шепот. Кто-то шептал и шептал, не переставая. К шепоту присоединялись подозрительные шорохи. Ева гнала от себя мысли о крысах. Где-то страшно далеко прокатывался странный гул – будто бы ворочался в земных глубинах огромный зверь, ворчал и вздыхал.

Ева перестала гадать, где она находится – в каком-то московском подвале, в подземной темнице Тауэра или в плену собственных галлюцинаций. Все одинаково приводило ее в ужас. Проблески сознания сменялись тревожным забытьем. В очередной раз открыв глаза, не отдавая себе отчета, где она, в жутких лабиринтах сна или не менее жуткой реальности, Ева увидела темный силуэт. Это было призрачное существо, которое склонилось над ней: бесформенный балахон, а вместо лица – черный колпак. Оно медленно, плавным движением вытащило из складок своего одеяния нож с длинным блестящим лезвием и поднесло его к шее Евы.

Крик застрял у нее в сведенном судорогой горле, тело оцепенело…

– Колесо Смерти делает последний оборот, – прошелестело существо. – Ты за все заплатишь!

Острие ножа заскользило у Евы под подбородком, царапая кожу.

– Умереть легко – это большое благо, которого заслуживают избранные! – шептал призрак. – Такие грязные твари, как ты, будут подыхать мучительно долго… долго… Чтобы своими страданиями искупить содеянное. Я помогу тебе, дитя порока, кровью смыть прегрешения. Ах-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха… ха… Тебе повезло.

Если бы Ева могла отличить бред от происходящего наяву, она бы решила, что теряет сознание от страха. Но ее восприятия перемешались, подменяя друг друга, мелькая калейдоскопом зеркальных отражений. Они не давали возможности зацепиться за что-то, остановить эту безумную карусель.

Ева снова открыла глаза. Темнота была разрежена слабым огоньком свечи. Когда появилась эта свеча? Или она никуда и не девалась? А черный призрак? А нож?

Ева поднесла руку к шее, под подбородком саднило. Царапина? Откуда? Она привстала, оглядываясь. В каменном склепе ничего не изменилось: те же стены, холод и мрак, та же цепь, та же свеча в нише наверху, тот же стол…

Ева сползла с топчана, трясясь в ознобе, подошла к столу. Вместо глиняной плошки там стояла железная кружка без ручки и рядом – два куска хлеба.

– Я опоздала… – пробормотала узница. – Дьявол разгадал мои мысли и лишил меня орудия самоубийства.

Как бы она резала вены глиняным осколком, Ева представляла плохо. Но то, что теперь она не сможет сделать даже этой попытки вырваться, поняла сразу.

«Зачем ты медлила? – проснулся ее внутренний голос. – Чертова размазня! Гнить тебе здесь, пока не придет палач или неведомый призрак-убийца. Нож-то был настоящий,