Читать книгу - "Что скрывает прилив - Мария Орунья"

у человека аппендикс. Но разрез почему-то делали с другой стороны живота. В детстве он слышал, что перед приступом аппендицита появляется колющая боль в правой части живота, но там он как раз не чувствовал особого дискомфорта, зато несколько недель мучился страшными болями в желудке, но приписал их стрессу и нервному истощению.

Еще Оливер удивился, что едва его привезли на «скорой», как доктор по имени Луис, высокий, с темными, почти черными кудрями, в считаные секунды поставил точный диагноз. Пальпировав живот, который уже терял эластичность и становился твердым как камень, доктор распорядился, чтобы его везли в хирургию, – правда, там Оливеру пришлось подождать своей очереди под наблюдением медсестры, потому что некоторым из пострадавших в автобусной аварии требовались более срочные и серьезные операции.

Теперь вся эта драма, суета и сомнения остались в прошлом, и в настоящий момент единственная задача Оливера состояла в том, чтобы ответить на этот неожиданный звонок. Стиснув зубы, он превозмог боль и кое-как дотянулся до трубки.

– Алло?

– Oliver? Oh, for god's sake! Are you okay?[28]

Оливер узнал голос отца. В палате сразу стало по-домашнему уютно. Они продолжили разговор по-английски.

– Папа! Как ты узнал, что я тут?

– Клара сообщила мне еще вчера вечером, но позвонить получилось только сейчас. Сначала говорили, что ты под наблюдением, а сегодня рано утром сказали, что тебя уже прооперировали.

– Ясно… Ты не волнуйся, папа. Ничего страшного, обычный аппендицит. Через пару дней выпишут домой.

– Точно? А то я собирался приехать.

– Нет-нет, даже не думай, мне уже лучше. Ты все так и канителишься с недвижимостью, да? Кстати, как там Гильермо?

– Гильермо держится, – с некоторым облегчением ответил отец.

Старший сын Артура Гордона благодаря лекарствам и помощи психиатра постепенно восстанавливался после долгого травматичного опыта, но заметное улучшение наступило, когда он нашел себе занятие и стал работать вместе с отцом в сфере недвижимости. На самом деле мистер Гордон уже был на пенсии и, овдовев, впал в хандру, но потом обрел новую цель – решил восстановить семейное наследие и историю шотландского клана Гордонов. И, к удивлению всех, помощь Гильермо оказалась весьма полезна.

– Твой брат будет в полном порядке. Он же Гордон! Слушай… – отец явно с трудом сдерживал радостное возбуждение, – а я ведь нашел владения нашего клана в Скоттиш-Бордерс!

– Ты же вроде искал на севере?

– И там тоже, но не забывай, что наша ветвь родом с юга Шотландии.

Оливер улыбнулся, услышав гордость в голосе отца. Выйдя на пенсию, Артур Гордон жил на доходы от своего бизнеса в сфере недвижимости, и Оливер был рад, что отец нашел приложение своему времени и деньгам – исследует семейную историю и разыскивает бывшие фамильные владения. Куда лучше, чем скучать у камина и тянуть виски. Артур Гордон даже купил старинную машину и колесил на ней по всей Шотландии, изучая свои исторические корни. Серебристо-серый «роверджет–1» 1950 года с первой секунды покорил Оливера добротностью и эффектным внешним видом.

Отец Оливера с удовольствием пустился бы в подробный рассказ о своих геральдических изысканиях, но вернулся к истинной причине звонка, поскольку сейчас история клана отступила на второй план.

– Сын, давай начистоту. У нас-то все хорошо, а вот у тебя – нет. Может, приехал бы к нам на сезон? Поправишь здоровье, отдохнешь в родном климате. Столько всего у тебя стряслось за последнее время… Короче говоря, я сегодня же могу прилететь в Испанию, а как только ты достаточно окрепнешь и врачи позволят, вместе вернемся сюда, в Стирлинг, проведешь лето с семьей.

– Мне надо заниматься виллой «Марина».

– Да не развалится без тебя твой отель, черт побери! У тебя же, насколько помню, есть Матильда, которая завтраки готовит? Вот пусть она и занимается. Или найми кого-нибудь. Если деньги нужны, я помогу.

– Папа, не надо ничего. Но спасибо. Я пока останусь тут, хорошо?

– Как скажешь, – неохотно согласился Артур. – Кстати, Валентина тебя навещала?

– Нет, – тихо проговорил Оливер.

– А мне, когда я звонил в больницу, сказали, что с ними связывались из гражданской гвардии насчет тебя, и не раз. Я аккуратно расспросил – и представь себе, оказывается, это какая-то неистовая сеньорита в чине лейтенанта. Не знаешь, кто бы это мог быть?

– Папа!

– А что? Это совершенно нормально. Но чтобы ты знал – она про тебя спрашивает.

– Только из-за расследования, – неосторожно сказал Оливер.

– Какого расследования?

– Приступ аппендицита у меня случился как раз после того, как я встретил ее во дворце Ла-Магдалена, а там перед этим умерла женщина, которую вроде как отравили.

– Господи, угораздило же тебя, сын! Что у вас там в Кантабрии вообще творится, маньяки работают сверхурочно, что ли? Ради всего святого, сам видишь, тебе надо возвращаться в Британию! Захочешь – побудешь несколько дней в Лондоне с друзьями, а потом все вместе соберемся в бабушкином доме в Стирлинге… Что тебя держит?

Оливер ничего не ответил, потому что его ответ и так висел в воздухе. И отец, хотя их разделяло больше двух тысяч километров, все понял.

– Ох, сынок. Женщины! Не думал ее похитить?

– Папа, ты с ума сошел?

– Смейся, смейся, но вдруг она так одумается. Знаешь, что происходит с Валентиной? Она как те птицы с Оркнейских островов, из легенды, помнишь?

Оливер удивился, не понимая, к чему клонит отец.

– Ты о том, что бабушка рассказывала? Легенда про птиц, которые рождаются из обломков дерева?

– Именно. Из гнилых обломков, выброшенных морем на берег. Иногда кажется, что из них уже не выйдет ничего хорошего.

– И к чему ты это?..

– Да просто так, мой хороший… К тому, что в потере есть еще надежда. Птицы, рожденные деревом, хоть и происходят от того, что уже мертво, потом взлетают выше всех других. Не забывай об этом.

Оливер улыбнулся:

– Ох, пап, умеешь же ты навести тоску.

– А ты поковырялся бы у себя внутри.

– Очень романтично звучит.

Старый Артур проигнорировал сарказм сына.

– Ни о чем не беспокойся, главное сейчас – восстановиться. Какой девиз у Гордонов? «Байданд!» Вот и помни об этом. «Байданд!»

Оливер кивнул, тронутый заботой отца. «Байданд». Сокращение от bide and fecht, что на старинном шотландском диалекте означало «стоять крепко и сражаться». Оливер поговорил с отцом еще немного, убедив того, что не надо бежать на самолет, чтобы потом скучать около его постели в больнице. Он уже большой мальчик. Положив трубку, он, к своему удивлению, увидел в дверях Лукаса, мужа Клары, – тот ждал, не желая мешать разговору. В руках у Лукаса была книга, а на лице сияла дружелюбная