Читать книгу - "Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов"

были пустыми, сабли в них не было. Это выходит так, что Зотик Ефимович, отправляясь на карусель, ножны взял, а саблю оставил дома? Он что, так делал?

Похоже, что вопрос начальника сыскной поставил вдову в затруднительное положение, она молчала, только водила перед собой руками, как бы говоря, что находится в недоумении.

– Не могу сказать, я, если честно, никогда не обращала на это внимания… – Она замолчала.

– Понимаю вас, но все равно, посудите сами, ваш покойный муж отправляется осматривать карусель перед ее открытием, берет с собой ножны, а саму саблю оставляет дома? Это ведь, как ни глянуть, нелогично…

– Вы правы, – кивнула вдова.

– Вот такая перед нами стала загадка, – пробормотал Фома Фомич и добавил, но уже веселее: – Однако мы не отчаиваемся, потому как у каждой загадки есть разгадка. Ну да ладно, будем заканчивать нашу беседу, но прежде все повторим для верности. Вы до происшествия с вашим мужем уехали в деревню Вяхирево, так?

– Так!

– К своей двоюродной тетке, Едокимовой Василисе Степановне, тоже верно?

– Верно!

– Все это время были там и никуда не отлучались, правильно?

– Правильно.

– Теперь я попрошу вас подойти к столу, прочесть эту бумагу и подписаться под ней, мол, с моих слов записано верно, поставить дату и роспись.

Вдова прочла, расписалась и вернула бумагу начальнику сыскной, тот взял ее в руки, еще раз пробежал взглядом и тут же сунул в папку, которую спрятал в ящике стола.

– Теперь можете идти, я вас больше не задерживаю.

Вдова кивнула и, развернувшись, пошла к выходу, она уже взялась за ручку, чтобы отворить дверь, как услышала за спиной:

– Одинцов Кирьян, вы знаете его?

Вдова остановилась и задумалась, смотрела некоторое время перед собой, а потом повернулась лицом в кабинет и перевела виноватый взгляд на фон Шпинне:

– Нет, не знаю, а кто это такой?

– Это кучер вашего покойного мужа! – проговорил начальник сыскной.

– Ну, так бы и сказали – кучер, а то Одинцов Кирьян, кучера-то я знаю, а вот как его зовут – нет. Мне говорили, что он тоже пропал.

– Верно, пропал, – кивнул начальник сыскной. – Но вы знаете, к нашему с вами счастью, нашелся.

– Нашелся? – Вдова по-настоящему удивилась, глаза округлились и даже слегка выпучились. Осторожно переставляя ноги, она вернулась к дивану, села. – Но… – начала и запнулась – похоже, у нее не было слов. – Но этого не может быть!

– Чего не может быть? – уточнил Фома Фомич и, не дожидаясь ответа Марфы Ивановны, продолжил: – Вы думали, что надежно спрятали его в доме на Праздниковой улице?

Этот вопрос, при всей его кажущейся обыденности, разрушил все на свете, он пробил все стены, сломал крепостную кладку. Вдова тоже не смогла устоять. Она понуро опустила голову, провела обеими руками по лицу.

– Значит, электромеханика вы тоже нашли? – спросила глухим голосом, не глядя на фон Шпинне.

– Ну, это было совсем нетрудно, ведь Суматохин находился там же. Да, мы их нашли, доставили сюда и уже успели поговорить и с одним, и с другим. И чтобы понапрасну не тратить время, предлагаю вам, Марфа Ивановна, рассказать все, что произошло в тот вечер возле карусели. И назвать имя убийцы.

– Имя убийцы? – вдова повернула голову к фон Шпинне.

– Да, – мотнул тот головой, – имя убийцы.

– Но вам же и без моего рассказа все известно…

– Все, да не все. Одно дело, когда рассказывает кучер или электромеханик, а другое дело, когда рассказываете вы, уважаемая Марфа Ивановна. Так что слушаю вас со всем вниманием.

Глава 40

Черная карусель

Конец августа принес долгожданную прохладу, спала жара, по ночам шли небольшие освежающие дожди. Татаяр, по крайней мере, его духовенство и люди верующие готовились к большому празднику, к Успению Пресвятой Богородицы.

Начальник сыскной полиции барон фон Шпинне, одетый в безукоризненный костюм из темно-синего английского сукна в тонкую полосочку да в шляпе того же цвета, шел в губернское правление. У него была назначена встреча с его превосходительством. Чувствовал себя Фома Фомич прекрасно, как, впрочем, и всегда после успешно завершенного дела. Расследование было закончено, все необходимые бумаги составлены, все протоколы заполнены, лица, до вчерашнего дня удерживаемые в подвале сыскной полиции и в камере жандармского управления, – отпущены. Оставалось только явиться к Протопопову и в подробностях рассказать, кто убил полицмейстера.

Когда полковник, простоволосый – шляпу он оставил внизу на рогатой вешалке, – вошел в приемную, секретаря Панина не было на месте. Дверь кабинета его превосходительства распахнута настежь.

– Вы позволите, Петр Михайлович? – Начальник сыскной остановился в дверном проеме.

– Разумеется, – воскликнул губернатор и вышел из-за стола. – Проходите, присаживайтесь. Вы сегодня как-то особенно празднично выглядите, но это и понятно. Я, если честно, не верил, что нам удастся разобраться в этом деле.

Петр Михайлович говорил «нам» лишь только потому, что дело закончилось успехом, в противном случае он сказал бы «вам». Простим ему эту словесную эквилибристику.

Начальник сыскной присел на предложенный стул.

– Ну что же, Фома Фомич, рассказывайте, я ждал этого дня как избавления. Разные у вас были дела, но такого я не припомню! Все, довольно вступлений, довольно пустых слов. – Губернатор сжал кулаки и подался вперед, широко открытые глаза его блестели, а губы сжались в ниточку. – Кто убил полицмейстера? Вы его уже арестовали, он уже сидит под замком?

– Нет, ваше превосходительство, мы его не арестовали, – скучным голосом проговорил фон Шпинне.

– Как? – Петр Михайлович откинулся назад. – Но почему?

– Мне не хочется вас расстраивать, но…

– Что «но»? Что «но»? Не тяните, полковник, – уже почти кричал губернатор.

– Полицмейстера никто не убивал, – сказал тихим извиняющимся голосом фон Шпинне.

– Как никто не убивал? – Протопопов осел в своем кресле. – Вы, похоже, шутите? – На лице губернатора отражалось лишь недоумение. – Свищу отрубили голову, я это напоминаю на всякий случай, может быть, вы, Фома Фомич, запамятовали.

– Да нет, я не запамятовал, я все прекрасно помню. Однако это не отменяет того факта, что полицмейстера никто не убивал.

– Но как так может быть? – воскликнул губернатор и приложил руки к вискам. – Я не понимаю!

– Я вам сейчас все объясню по порядку.

– Да уж надеюсь, – проворчал Протопопов.

– Началась эта история много лет назад, когда Зотик Ефимович Свищ был еще ребенком… – Начальник сыскной замолчал, он видел, как губернатор борется с искушением перебить Фому Фомича, сказать что-нибудь дерзкое, возмутиться, мол, не о том вы, полковник, говорите. – Мне продолжать? – задал барон вполне уместный вопрос.

– Да-да! Я буду нем как рыба и обещаю дослушать ваш рассказ до конца.

– Итак, много лет назад, когда полицмейстер был еще совсем