Читать книгу - "Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов"

но вдова, судя по ее туалетам, оставалась приверженкой старого викторианского стиля. Закрытость и строгость во всем. Марфа Ивановна была женщиной под стать своему покойному мужу – дебелой. Черноволосая, с карими, чуть раскосыми глазами. Румянец, который всегда играл на ее круглых щеках, теперь потух, да и щеки потеряли прежнюю циркульную форму. Когда она оказалась в кабинете начальника сыскной, тотчас же откинула закрывающую глаза черную вуалетку. Фома Фомич предупредительно встал и, указывая на стоящий возле его стола стул, пригласил ее садиться.

– А можно мне присесть на диван? – спросила вдова тягучим печальным голосом.

– Разумеется, – кивнул начальник сыскной и указал рукой на диван. Потом перевел взгляд на стул, в уме соображая, что вдове могло в нем не понравиться.

Марфа Ивановна расположилась на диване и, сложив руки на коленях, вопросительно уставилась на фон Шпинне, начальник сыскной приступил к беседе.

– Вы, госпожа Свищ, простите нас ради бога, что потревожили вас в такое непростое, в такое трагичное время, но, понимая вас и соболезнуя вам, хочу сказать, что беседа эта носит неотложный и важный, в том числе для вас, характер. Мы должны отыскать убийцу или убийц вашего мужа. Поэтому мне придется задать вам несколько вопросов.

– Но я ничего не знаю, – проговорила вдова. – Меня, как вам уже, наверное, известно, не было в городе… Я уехала еще до этого страшного случая.

– А где вы, позвольте спросить, были?

– Это так важно? – глаза вдовы выражали невинность и ничего более.

– Видите ли, – принялся объяснять фон Шпинне, – полицейские бумаги, всякие протоколы и прочее требуют точности. Если мы запишем, что Марфа Ивановна Свищ в момент убийства ее мужа Зотика Ефимовича находилась в отъезде, то правила гласят, что должно быть записано, где именно она находилась, у кого, с какого дня и по какой. Иначе бумага не будет иметь никакой силы…

– Я ездила в деревню Вяхирево, это в соседней губернии, к своей двоюродной тетке по материнской линии.

– Так. – Начальник сыскной взял бумагу, обмакнул ручку в чернила и записал, проговаривая то, что записывает вслух: – Деревня Вяхирево, двоюродная тетка по материнской линии. – Затем поднял глаза на вдову: – Как зовут эту вашу тетку?

– Едокимова Василиса Степановна, – почти что по слогам проговорила вдова.

– Так, записываем, Евдокимова…

– Нет-нет! – запротестовала Марфа Ивановна. – Не Евдокимова, а Едокимова, у нее с этой фамилией беда, все норовят неправильно записать. Я ей давно говорила, чтобы сменила фамилию, так она – нет, не буду…

– Едокимова Василиса Степановна, я правильно записал? – перебил ее фон Шпинне, чтобы не отвлекаться.

– Да! – кивнула вдова.

– Значит, вы, Марфа Ивановна, уехали к тетке…

– К двоюродной тетке! – поправила начальника сыскной вдова.

– Тогда ваш муж, Зотик Ефимович, был жив и здоров, так?

– Так.

– А почему вы не остались на открытие карусели, ведь, насколько нам стало известно, Зотик Ефимович очень ждал этого дня? А уже после пуска увеселения отправились бы к двоюродной тетке?

– Да мне срочно нужно было ехать, Василиса Степановна расхворалась сильно, вот и просила меня навестить ее, чтобы свидеться, а то мало ли, возраст. Вот я и помчалась, а Зотик Ефимович, царствие ему небесное, не возражал, говорил, ну если надо, то поезжай.

– Ну и как ваша двоюродная тетка? – спросил как бы между прочим Фома Фомич.

– Что?

– Я говорю, тетка ваша, как здоровье у нее, поправилось?

– Да, слава богу, все хорошо, оклемалась, я уезжала, она уже по двору бегала.

– Хорошо! – бросил начальник сыскной. – Значит, вы о смерти мужа узнали только по возвращении в Татаяр?

– Да! – состроила еще более скорбное лицо вдова. – Как только приехала, еще даже порог не переступила, кухарка моя выскочила на двор и все мне рассказала.

Фон Шпинне смотрел на вдову и только диву давался; если бы ему доподлинно не было известно, что ни в какую деревню Вяхирево Марфа Ивановна не ездила, то он поверил бы вдове. Насколько искренним было ее лицо, в глазах – только печаль. Вот у кого надо учиться врать. Вот где железные нервы.

– И последнее, что хочу у вас спросить…

– Да-да?

– Как вы сами думаете, кто мог убить вашего мужа? Или, может быть, у вас есть подозреваемый?

– Нет, совсем нет! – Два раза вдова поднимала подбородок и опускала его, словно кивала.

– Значит, вы никого не подозреваете?

– Никого. Я ничего не знала о его делах, муж со мной никогда не делился, да я, по правде, и сама не интересовалась… – Марфа Ивановна замолчала, опустила голову, точно вспоминала что-то, а потом вздрогнула, посмотрела на Фому Фомича, в глазах догадка: – А впрочем, вот этот, как его, карусельный электромеханик, фамилию его запамятовала…

– Суматохин, – подсказал начальник сыскной.

– Верно, Суматохин! – кивнула и даже улыбнулась.

– Так что Суматохин?

– Вот этот Суматохин, он да, что-то в нем было такое, зловещее. Нет, я не хочу сказать, что это он убийца, но присмотреться к нему, мне так кажется, стоит! Вот вы бы взяли его да допросили!

– Да мы бы рады, Марфа Ивановна, но пропал куда-то этот самый электромеханик. Квартирная хозяйка, у которой он комнату снимал, тревогу бьет, мол, пропал, уж который день ни слуху ни духу, как бы чего с ним не случилось!

– А чего с ним может случиться? – наивно глядя на полковника, спросила вдова.

– Да мало ли…

– Так, может быть, это он… – она замялась, потупилась, словно не хотела говорить, но все-таки решилась: – Может быть, это он, того… Супруга моего дорогого жизни лишил?

– Может быть, может быть, – проговорил начальник сыскной в задумчивости. – Да, и еще, Марфа Ивановна, чуть было не забыл, я видел на похоронах в гробу с телом Зотика Ефимовича лежала его сабля…

– Да, лежала, и что?

– А кто ее туда положил?

– Я и положила. – В глазах вопрос: «А зачем вы меня об этом спрашиваете?»

– А вы ее где взяли?

– Ну как где, – вдова запнулась. – У Зотика Ефимовича есть запирающийся шкаф, где он хранил свое оружие, револьвер, саблю, мундир там у него висел…

– А позвольте спросить, сколько у него было сабель?

– Одна. Да и зачем ему больше? Он и эту-то из ножен никогда не вынимал.

– А вот я знаю, что когда, вы уж простите за напоминание, тело вашего мужа обнаружили, сабли при нем не оказалось.

– Так он саблю не взял с собой, вот ее там и не оказалось! – предположила вдова.

– Не взял, – повторил вслед за Марфой Ивановной полковник. – Но, вы знаете, получается как-то странно тогда, еще раз прошу простить меня; так вот, когда тело нашли, ножны висели на ремне, но они