Читать книгу - "Тени южной ночи - Татьяна Витальевна Устинова"

Дело дошло до того, что, оставшись в одиночестве, Маня забрала к себе на кровать подушку, на которой он спал, и время от времени нюхала ее, закрывая от умиления глаза.

От подушки пахло его одеколоном и немного сигаретами — почему-то он стеснялся курить и курил, только когда его никто не видел.

Но Маня видела!..

Она воображала о нем разное, улыбаясь и жмурясь, и тут он позвонил.

Как знал.

Впрочем, наверняка он знал.

— Здравствуй, страна героев, страна писателей, страна ученых!

— Там не писателей, — поправила Маня, наслаждаясь, — а мечтателей.

— Мне больше нравится писателей.

— И мне.

— Вот скажи мне, писатель, каковы твои творческие планы?

— А что?

— А то, что мне нужно работать, но хочется сходить с тобой на свидание.

Маня продолжала наслаждаться.

— Но если ты бросишь работу, тебя уволят?

— Как пить дать.

— А что ты станешь делать без работы?

Он подумал секунду.

— Пойду в стриптизеры. Гражданка Пахомова Паулина вернется в эскорт, а я подамся в стриптиз.

— А у тебя есть к этому делу склонность?

— Пока нет, но я уверен, ее можно развить. Не бог весть какое искусство.

— Ну, тогда я стану постоянной клиенткой и буду заказывать у тебя… как это называется? Приватный танец?

— Маня, хорош, закончили.

— Да, да, — спохватилась писательница. Он же не знает, что она ночью нюхала его подушку! — Тогда иди на работу, а свидание побоку.

— Тогда меня бросит любимая женщина.

— То есть я, — уточнила Маня. Ей очень хотелось таких уточнений.

— То есть ты, — согласился он. — Короче, так. Встречаемся возле вождя и поедем посмотрим место второго убийства. Я там не был, и смотреть там особо нечего, времени прошло много. Но мало ли…

Маня с восторгом согласилась встречаться «возле вождя», но тут ее пронзила ужасная мысль о том, что новое платье так и не куплено! А во всем остальном Димка ее уже видел!..

Она прекрасно понимала, что он обыкновенный мужчина и вообще не видит никакого платья, а видит ее, Маню, и она ему нравится — или не нравится! — но он и понятия не имеет, какое во всем этом деле имеет значение платье.

Но Мане очень хотелось ему нравиться, просто непреодолимо хотелось. Что-то в этом было от ее студенческих и школьных поражений, когда ее не приглашали на танец или на свидание, что-то от тяжелых времен, когда она только и делала что работала, и в этом, а вовсе не в платьях, было единственное спасение, что-то от бедолаги Алекса, который был занят исключительно собой и судьбами мира, и, если б его спросили, брюнетка Маня или блондинка, он вряд ли ответил бы.

Короче говоря, новое платье требовалось отчаянно и — хуже того! — сию секунду.

Маня перебрала вешалки в гардеробе: все уже было, и все совсем неинтересное, так ей сгоряча показалось, даже любимый льняной костюмчик выглядел каким-то дурацким.

Она, пыхтя, натянула джинсы — жарко, джинсы едва налезли! — и белую рубаху с вышитой божьей коровкой.

И посмотрелась в зеркало с отвращением.

— Коровка, но не божья, — так она себя оценила, и Волька посмотрел на нее с недоумением.

Может, правы та дурочка Лера с ее деятельной мамашей и вчерашние гарпии из райского сада? Нужно постоянно и неустанно худеть, видеть в этом цель и смысл жизни, посвящать этому все свое время, былое и думы?

Взяв Вольку на поводок, она выскочила в холл «Лермонтовских ванн» и остановилась, словно все та же коза перед новыми воротами.

В богатых и чистых витринах были выставлены и выложены разнообразные курортные сувениры — кружки, авторучки, немудреные украшения. Рядом с витриной стоял манекен, а на манекене было… платье.

Маня сто раз проходила и мимо витрин, и мимо манекена и никогда не обращала на них внимания, а тут словно сама судьба — или глас свыше! — ткнула ее носом именно в то, что было в этот момент необходимым и недостижимым.

Недостижимое оказалось у нее под носом.

Маня прищурилась на платье.

…Разумеется, оно мне мало. Тут даже думать не о чем. Отвернись и ступай отсюда.

Маня подошла и потрогала.

Платье было жемчужного цвета, тонкое и легкое. Широкие рукава струились. Подол, кажется, струился тоже. Верх был отделан искусной и обильной вышивкой — белое на белом, — и кое-где в это белое было словно побрызгано оранжевым.

Маня еще раз потрогала. Странная ткань, как будто шелк — и не шелк.

— Скажите, — сглотнув, спросила она у директрисы Ольги, которая возилась с бумагами за конторкой, — а это платье… продается?..

Директриса с моментальной готовностью кинулась ей на помощь.

— Конечно, конечно, — заговорила она, подбегая, — ой, с ним целая история, с этим платьем!..

— История? — эхом переспросила Маня, рассматривая вышивку.

— У нас гостила художница, ну, знаменитая! Елена Пелевина, модельер, слышали, наверное? У нее показы были по всему региону, и у нас в Пятигорске тоже. Какие у нее наряды! А ткани какие! Она сама расписывает, и такие краски!.. Показ был в филармонии, там сцена подходящая, а у нас тут приготовления всякие шли, примерки, манекенщицы приезжали, красотки, глаз не оторвать! Она прям у себя в номере подгоняла, подшивала!..

— И это платье с… показа?..

— Так вот я и рассказываю! Показ прошел, аншлаг был грандиозный, билетов не достать, но меня пригласили, я в первом ряду сидела, все видела!.. — скромно похвасталась директриса. — И Пелевина улетела на другой день. А ее помощники еще оставались. Ну, что-то продавали, что-то в Москву собирали на следующий показ!.. И это платье… забыли, представляете?!

Маня покачала головой — она не представляла, как можно забыть такое платье.

— Ну, я звоню, конечно, говорю: так и так, одно платье у нас осталось, мы готовы выслать. И она сама мне перезванивает, Пелевина! Сама! Смеется и говорит: ну, раз оно у вас задержалось, значит, так зачем-то надо. Вы его в витрину выставите, может, кто купит.

— И не купили?..

— Нет, представьте! Его кто только не мерил, даже китаянка одна! И москвичи приезжали, тоже мерили!.. И не подошло. Пелевина говорит, оно на очень высокий рост шито. Может, примерите?

— Платье с показа не может быть мне впору, — хрипло отказалась Маня, точно зная, что обязательно примерит. — Где я и где манекенщицы?..

— Да что вы, оно широченное, как море! — И Ольга словно распахнула жемчужные створки ткани. — Попробуйте!..

И стала деловито снимать платье с манекена.

— У меня и денег мало, — бормотала Маня, жадно поглядывая на платье, — и куда я в таком пойду… и зачем мне платье… от знаменитого модельера, я же