Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

а направо — длинный и светлый в спальню, кормокухню, сантехническое помещение, ПВРку с большим плоским телевизором и рядами удобных откидных кресел, как в старом сельском кинозале.

Первой комнатой справа был кабинет, на двери которого красовалась отполированная до блеска металлическая табличка, объясняющая, что внутри проходят процедуры релаксации и занятия психологической поддержки. Там за большим широким столом в высоком кожаном кресле сидел завхоз отряда и всей зоны Миша Ушастый и внимательно разглядывал рыбок в огромном аквариуме, занимавшем весь правый угол при входе. Большое окно было зашторено плотным белым тюлем и фактурными темными шторами из велюра с люверсами. Стены были оклеены темно-зелеными тканевыми обоями, а на полу из дорогого ламината лежал синтетический светлый ковер. Весь антураж помещения придавал Ушастому вид большой значимости в местном обществе и заставлял входящего раболепствовать перед ним.

— Входи, входи, Григорий! — громко произнес Миша, вскочив с кресла и подбежав ко входу. — Давно тебя ждем.

В правом дальнем углу на черном кожаном диване сидел Женя Удав, который при появлении Гриши тоже поднялся и подошел поздороваться. После взаимных рукопожатий завхоз пригласил Тополева присесть и попросил дневального принести им свежезаваренного чая с конфетами и эклерами.

— Как тебе у нас, нравится? — спросил Миша и уселся напротив в свое излюбленное кресло.

— Шикарно, — задумчиво ответил Гриша и покачал головой от восторга. — Пансионат, а не колония! Выходить на волю не захочешь!

— Ты удивишься, но некоторые именно так и думают. Тут сроки у большинства больше пятнадцати лет, а есть такие, у кого и двадцать, и двадцать три года. Так что, когда наступает время освобождаться, они сидят у вахты на травке и плачут, потому что на воле у них уже ничего нет: ни жилья, ни работы, ни знакомых, ни родных. А тут у них все свое, близкое, тут они все знают, и их все знают. Выходят такие за забор, погуляют на полученные в кассе колонии деньги день-два — и снова идут на преступление, чтобы опять здесь оказаться — дома, так как для них дом тут, а не там.

— Неужели такие сроки огромные? — с удивлением переспросил Григорий.

— А ты пройди по жилке, почитай бирки на кроватях, — посоветовал Удав. — Там и тридцатый год освобождения, и даже тридцать четвертый найдешь.

— Кошмар какой! — отреагировал Гриша.

— Да! Так что ты со своей трешкой им как кость в горле будешь. Для большинства срок три года — это время от завтрака до обеда, — философски отметил Миша. — В основном не менее восемидесяти процентов контингента — это бедолаги, поэтому закурить не давай, а то не отстанут!

— Да я и не курю! — как-то даже с жалостью посетовал Тополев.

— Вот и отлично, а то это общество быстро тебя вычислит и замучает просьбами. Контингент здесь жесткий, весь синий от наколок, потому что сидят с детства, и очень прожженный. Они же, как рентген, тебя считают с ног до головы: сразу поймут, что ты добренький, и тогда пиши пропало. То дай пачку сигарет в долг до зарплаты, то отрежь сырку чуток, то разреши колбаску твою попробовать, то давай чаю твоего попьем с твоими конфетами, а у самих кроме дырки в жопе ничего за душой нет. Они, естественно, тебя кинут и ничего не отдадут, и нам с Удавом придется опять рукоприкладством заниматься и рожи их грязные чистить до крови, только результата от этого, кроме как морального удовлетворения, не будет. Так что сразу дай себе зарок: никому и ничего не предлагать и не давать. Не порти мне отряд своей добротой, понял?

— Понял, — грустно ответил Гриша. — А семейничество у вас присутствует?

— Очень редко. В основном все поодиночке, чтобы окончательно веру в людей не потерять, потому что, как показывает время и мой тюремный опыт, рано или поздно семейники все равно рассираются из-за мелочей и потом до конца срока смотрят друг на друга волками.

— Вообще, чтобы ты понимал, на этой зоне все решают завхозы, — подключился Удав. — Если что-то, не дай Бог, случилось, первым делом иди к нам, а не к мусорам. Мы вопрос быстрее решим и качественнее. Миша в лагере на правах положенца, хоть и завхоз, потому что зона красная, и все спорные вопросы решает сам. Он на связи со всеми положенцами и смотрящими по Тамбовской области, поэтому всегда в курсе всех событий. Вот, к примеру, с месяц назад от вас, с тройки, привезли одного фуфлыжника, который решил у нас сховаться от блатных, но не тут-то было. Позвонил Феруз Мише и попросил показательно проучить гниду. Его в девятом отряде отпиздили хорошенько и с лестницы скинули, да так, что он ногу сломал и теперь без палочки передвигаться не может. Эта мразь, естественно, на вахте настучала, что его покалечили, пришли мусора в отряд, и все зэки, как один, написали объяснительную, что он сам упал с лестницы, так как был сильно пьян от чифиря. До сих пор сидит в безопасном месте, боится на зону идти. Так до звонка и останется там.

— И что, никто из стукачей не доложил операм, как реально дело было? — удивленно спросил Тополев. — Или у вас тут стукачей нет?

— Стукачей больше, чем порядочных сидельцев, как и везде, — поднял свою излюбленную тему Миша. — Вот ты заметил, что на зоне практически нет ментов? Не ходят они со шмонами, внезапными проверками или обходами! Только два раза в день на построение приходят, карточки с фамилиями достают и личный состав проверяют, не умер ли кто. И все! Не надо им режим закручивать, запреты у зэков отбирать и контролировать ситуацию. На это мы есть — завхозы и актив. На нас вся дисциплина держится и весь порядок в лагере. Если кто-то накосячит, мы первые реагируем и по-нашему наказываем жестко, цинично и показательно. Ну, а уж если нам достанется невменько какой-то, вот тогда ментам его сдаем, и они уже по-своему его в чувства приводят. Должность завхоза предполагает как ответственность за порядок на вверенном тебе участке, так и возможность заработать и получить долгожданное УДО. Поэтому за эти должности сражаются, дерутся, выгрызают, как могут: предательством, подставами, враньем. Есть целые кланы завхозов, группировки по интересам, ну и, естественно, противостояние этих кланов. Например, в моем первом отряде живут завхозы клуба, бани, столовой, карантина, медсанчасти, дневальные ШИЗО и ЕПКТ[85], а значит, я через них контролирую эти участки тоже — ну и, соответственно, зарабатываю на них. И ни один другой завхоз не может на мою территорию посягать. А вот завхоз пятого