Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

отряда полностью контролирует швейку, завхоз четвертого — окна, восьмого — теплицы. Поэтому если я, например, захочу свежих помидоров или робу сшить себе или кому-нибудь из своих, то должен заход сделать через завхозов восьмого и пятого бараков. Так мы тут все устроили, и на этом порядке и мироустройстве держится зона. А если кто попробует нарушить наши законы, то тому быстро объяснят правила поведения.

— Я хотел спросить про того парня, которому ногу сломали в девятом. Как в этих случаях процедура устроена? — поинтересовался Григорий.

— Все просто! Мне звонят с других зон с просьбой проучить человека, я объявляю цену. Мне переводят деньги, я иду в девятый и договариваюсь, часть денег перевожу тамошнему завхозу, а он — уже на свое усмотрение: либо оставляет все себе, либо часть уделяет исполнителям.

— И почем же расценки на такое? — хмыкнув, спросил Гриша.

— Зависит от персоналии, от зоны, откуда звонок был… В общем, от десятки до полтоса, где-то так, — со знанием дела ответил Удав.

— Не ссы! На тебя запросов не поступало, я бы тебе сказал, — обнадежил Ушастый. — Мы же не звери какие-то! Мы клиенту тоже даем шанс откупиться: либо по двойной цене платит, и мы его не трогаем, либо извини, подвинься. Кстати, какие ты там пасквили на мусоров написал, что наши до сих пор боятся твое имя произносить?

— Да на трешке достал меня начальник тамошний — хотел моими деньгами свои проблемы решить. Требовал, чтобы я восемьдесят тысяч рублей выплатил таксистке, которую кинули ребята с черной стороны. Я сказал, что готов, но за это хочу должность, поощрения, положительное решение по УДО. А он как уж на сковородке крутится, и ни «да», ни «нет». Я его послал, а меня с работы уволили. Вот я и накатал жалобы на него за вымогательство и на колонию за незаконное увольнение.

— Ясно, — как-то грустно сказал Миша. — Ты здесь только ничего не пиши! Я за тебя в ответе! Если что не по нраву, сразу ко мне. Я все твои вопросы порешаю, только не жалуйся. Обещаешь?

— Обещаю! Ничего, кроме ходатайства на УДО, — заверил его Тополев.

— Его тоже через меня. Я знаю, когда и как подаваться надо, понял?

— Понял.

— Ладно, заболтались мы тут с тобой! А тебе наверняка позвонить домой надо, сообщить, что все в порядке, устроился, да и попросить, чтобы деньги перевели. Правильно?

— Спасибо большое за чай и угощение! — поблагодарил Тополев. — Буду очень признателен за связь и не заставлю долго ждать с оплатой.

Ушастый достал из кармана штанов белый «Самсунг» и протянул его Грише.

— Номер киви-кошелька привязан к этой симке, — сказал он, и они вместе с Женей деликатно удалились из кабинета, оставив Григория в одиночестве.

Первыми, кому позвонил Гриша, были тетя и отчим. Он подробно рассказал им про этап, про новую зону и про причины своего переезда, выслушал долгую взволнованную речь Наташи про то, как она нервничала эти двадцать дней без вестей от него. Затем он попросил перевести ему полагающиеся за апрель тринадцать тысяч рублей и, поблагодарив, пообещал звонить чаще.

Затем набрал Ларисе Чувилевой и повторил свой рассказ ей. Она была несказанно рада его слышать и бодро щебетала, пересказывая все подробности своей жизни за последнее время вынужденного молчания в эфире. Она поведала, что ей звонил Аладдин, он уже дома и очень хочет вместе с ней приехать к Грише в колонию четвертого мая на свидание с богатой передачкой. Тополев решил в этот раз не поднимать тему ста тысяч, чувствуя, что сам еще не готов к этому разговору ни с Наташей, ни с Ларисой.

Закончив беседу, он высунулся из двери и попросил дневального позвать кого-нибудь из руководства. Миша быстро вернулся в комнату и забрал телефон. Посмотрев входящие сообщения, он с нескрываемой радостью сообщил, что тринадцать тысяч уже поступили ему на счет.

— Отлично! Тогда десятка, как договаривались, — в качестве аванса из положенной сотни, тысячу — на телефон, это моя доля за безлимитное общение, а на оставшиеся две я бы купил сыра, колбасы, чаю, кофе и сгущенки. Сможете организовать?

— Конечно, сможем! Завтра передачку будем тянуть с Удавом и тебе все закупим. Напиши мне список продуктов, которые нужны. А пока пойдем, я тебя на постой определю.

В спальном помещении Грише выделили нижнюю шконку рядом с углом завхоза, где отдыхали все его приближенные, в каптерке — удобное место на полке для его баула, а на кухне — персональную ячейку для посуды.

— У нас лежать на кровати от подъема до отбоя запрещено, кроме тихого часа; конечно же, тебе можно. Если вдруг кто из ментов пойдет, дневальный предупредит. Твоя задача — быстро подняться и натянуть одеяло, как будто не лежал никто. Мусора редко в спальню заходят, в основном ко мне в кабинет шляются, но все равно надо быть готовыми ко всему.

— А чего они к тебе ходят? — задал провокационный вопрос Гриша.

— Кто бутербродов с вкусной колбасой пожрать, кто чайку или кофе попить, а кто — и дела порешать. Вот, приходится для всей этой кодлы отдельные продукты с воли таскать, чтобы они пожрать могли вдоволь. На свободе-то им некогда, там магазинов нет, поди! А на зоне заняться им нечем, вот и шастают подъедаться. Зато мне часто передачки без лимитов разрешают таскать и запрещенные продукты почти без согласования.

— А если шмон управский приедет и колбасу вареную найдет? — памятуя о своем опыте на трешке, поинтересовался Григорий.

— Во-первых, меня за несколько дней об этом предупреждают; во-вторых, закапываем все в локалке. Менты лопаты дают, и парни делают ямку метра на два в глубину, чтобы собаки не учуяли, и в ней все прячем — от продуктов до телефонов.

— Миш, я вот о чем хотел спросить… Как у вас с воровством вещей из тумбочки, продуктов из холодильника? Можно спокойно оставлять или…

— У нас крыс нет! Несмотря на то, что бо́льшая часть жителей барака — бедолаги, на чужое руку никто не поднимает. Воспитание у них не такое. Ты пойми: тут в основном люди не с первой отсидкой и с немалыми сроками. Им глупостями заниматься некогда. Был у нас недавно случай, буквально за неделю до твоего приезда, когда один первоход из вашей трешки, Маликов, украл из тумбочки гель для душа у такого же первохода Лехи Длинного. Да ты его знаешь! Он с тобой в восьмом отряде был в ИК-3, а сейчас в столовой на раздаче работает. Так вот, этот Маликов сидит в ШИЗО: дали три раза по пятнадцать суток, а потом с крысиным билетом