Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

Райсевик вздернул ее вверх. Ну и сила! Ноги Лены оторвались от бетона, она оказалась в невесомости, словно ее крутило в центрифуге. Так в детстве ее качал дядя, у которого она проводила лето. Воздух свистел в ушах – а потом она врезалась позвоночником в дверцу «Доджа». Ребра пронзила острая боль, весь воздух выбило из легких. Лена с хрипом закричала, не узнавая свой голос.

А он снова поднял ее вверх и впечатал в машину. Так повторилось еще несколько раз. Она почувствовала, как дверца «Доджа» прогнулась внутрь, окно треснуло и рассыпалось. «Беретта» опять выстрелила, пуля пролетела в нескольких дюймах от ее лица, в ушах зазвенело, обоих словно окатило взрывной волной, но она все равно не выпускала оружие, держала пистолет двумя руками, отказываясь уступать, не желая сдаваться. Ее указательный палец попал в капкан за спусковым крючком.

– Отпусти, Лена.

Она почувствовала яростное дыхание Райсевика у себя на лице. Она даже не успела ответить, как этот огромный мужик снова поднял ее над землей и снова врезал ею по патрульной машине, на этот раз лицом по передней панели. Лена почувствовала, как у нее хрустнула скула, она прикусила язык, и из него брызнула кровь. Машина сотряслась от удара.

Магнитофон соскользнул с капота и с грохотом повалился на бетон. Кассета все еще крутилась, запись продолжалась, запечатлелся каждый удар, каждый вздох и крик.

– Мама и папа! – закричала Лена, глядя на магнитофон. – Я так вас люблю…

– Они тебе не помогут, Лена.

– Кэмбри не кончала жизнь самоубийством! – закричала она еще громче, когда Райсевик снова поднял ее и на этот раз швырнул ее на капот. – Я нашла ее убийц!

– Чего ты стараешься? – проворчал Райсевик. – Я все равно его разобью.

– Я всегда буду с тобой, мама, – она пыталась высвободиться, когда Райсевик высоко поднял их сцепленные кисти, в которых был пистолет. – Что бы он со мной ни сделал, Кэмбри не в аду.

Он опять поднял ее. Ну и силища! Вытянул вверх ее руки. На мгновение плечи этой гориллы по имени капрал Райсевик закрыли собой красное солнце, его бицепсы чуть не разорвали рукава, а потом он врезал алюминиевой задней частью ствола ей по виску – словно кастетом или дубинкой. Из глаз у нее полетели искры. В голове что-то хрустнуло, звук напомнил раскалывающееся стекло.

– Мама, – из горла вырвался булькающий звук – рот наполнился кровью. Передний зуб теперь шатался, и ее последнее слово прозвучало как свист: – Мама!

Райсевик снова поднял «Беретту» в их руках. Словно дубинку, прямо над ее лицом…

– Мама, Кэмбри не в аду…

Он сломал ей нос – послышался жуткий хруст, потекла кровь. Было ощущение, что внутри взорвалась петарда, пазухи носа вылетели, перед глазами возникла красная пелена, лицо горело огнем. Лена слегка ослабила хватку на пистолете, и Райсевик чуть не вырвал его из ее сжатых пальцев.

Но она его удержала.

– Отпусти, – он тяжело дышал ей в лицо. – Просто отпусти…

– Отпусти, Кэмбри.

Она держится руками за ограждение, большие пальцы ног стоят на самом краю. Кэмбри моргает, пытаясь избавиться от холодных слез. Голос Райсевика у нее за спиной становится мягче, почти сочувствующий, успокаивающий.

– Пожалуйста. Отпусти, – он подошел ближе, опустив черную винтовку. – Я не хочу в эти выходные ехать убивать твоих родственников. Я не хочу стрелять в твоих родителей, когда они лежат в кровати. Я не хочу проскальзывать в квартиру Лены как тень и перерезать ей горло. Я не такой. Я не подлец.

Кэмбри закрыла глаза. Его голос приближается.

– Пожалуйста, Кэмбри. Пожалуйста, не заставляй меня делать все эти ужасные вещи. Я не плохой человек.

Нет. Она сильнее сжимает ограждение. Нет, он врет, и больше всего себе. Райсевик тот еще мерзавец. Он жуткий человек. Он хуже, чем само зло. Это вирус с номером социального страхования. Это ходячее, говорящее насекомое высотой шесть футов.

– Шесть, – считает он. – Кэмбри, ты можешь их спасти…

Она зацепилась за ограждение локтями, словно крюком, и смотрит вниз. Вероятно, к этому времени ее глаза уже привыкли к темноте. Она довольно четко видит то, что находится высоко над обрывом. Она видит ботинки, которыми она впивается в край моста и от которых до дна пересохшего русла двести футов – русла, покрытого гравием, валунами, светлыми кусками дерева и корягами, принесенными сюда водой. Немногим дано увидеть то, что вот-вот тебя убьет.

О чем думала моя сестра перед смертью?

Могу только догадываться.

Та девчонка, что вывела из строя туалет, когда мы учились в средней школе, что путешествовала по стране по глухим местам вместе с ублюдком, ночуя в автомобиле, и что поехала назад, тоже ночуя в автомобиле, но уже без ублюдка, не сдается. Она слишком упрямая и несговорчивая. Слишком яростная. Она не сдается даже в такой ситуации, когда ей в спину смотрит винтовка, а под ногами смертельная пропасть. Она думает: «Нельзя сдаваться. Если я это сделаю, выигрывает Райсевик. Я должна его заставить меня застрелить. Ему не отделаться так просто. Я должна сопротивляться, каждым вздохом и ударом сердца, и даже после того, как я умру, я должна продолжать борьбу с ним…»

– Отпусти. Пожалуйста, – убеждает он.

«Нет. Я никогда и ни за что не выпущу из рук это ограждение, и я заставлю его выстрелить мне в голову. А после этого, если он не блефует, он отправится убивать моих родственников. Вероятно, он вначале придет за тобой, Лена. Твоя квартира в Сиэтле будет на пути в Олимпию.

Прости. Это моя вина.

Он придет за тобой, сестра, со своим оружием, в прекрасной физической форме. Тебе придется с ним сражаться. С Райсевиком нужно сражаться решительно и смело. Не бойся его. Сражайся мудро. Никакой честной борьбы. А главное – независимо от того, как все будет плохо, не сдавайся, Лена.