Читать книгу - "Невольный свидетель - Таня Грант"

Костолом держались за руки. Ночь касалась нашей кожи прохладными и тонкими, как паутина, пальцами. Может быть, было немного неловко идти вместе. Но это было прекрасно.

Всё было прекрасно — до тех пор, пока на перекрёстке к нам с рёвом не подъехала машина, пока Костолом, нетерпеливо стоявший на бордюре, не качнулся слишком сильно. Я видела его только краем глаза, мой взгляд был прикован к Сидни, её взгляд был устремлён вперёд.

— Осторожнее, — предупредила я, но Костолом только усмехнулся.

А затем, между вдохом и выдохом, он, спотыкаясь, вышел на проезжую часть. Всего одна нога стояла на асфальте, но он недостаточно быстро отпрыгнул назад, а машина, несущаяся ему навстречу, недостаточно быстро остановилась.

Трудно сказать, раздался ли его возглас от удивления, когда он коснулся земли или когда машина настигла его. Разум не может разобраться в правде, и поэтому звуки навсегда сплетаются в памяти — металл ломает его кости и пробивает плоть, а воздух покидает его лёгкие.

Я через многое прошла в своей жизни. Я умерла, не успев толком пожить. И всё же тот момент с Костоломом был худшим моментом в моей жизни.

Но также это был и лучшим моментом, потому что тогда Сидни наконец-то стала свободна.

Я изо всех сил пытаюсь отогнать воспоминания, пока прочёсываю затенённый гараж, но невозможно перестать слышать слова Сидни, уйти из того проклятого места, где погиб Костолом. Кажется, что прошлое написано на всём, что я делаю.

Сосредоточься, Люси.

Мы все обыскали гараж, но я не могу не посмотреть снова — может быть, в поисках еды. Или надежды.

Инструменты лежат там, где мы их оставили, пластиковый брезент от гольф-кара небрежно свален в кучу.

Я не нахожу ничего полезного, пока не выдвигаю один из ящиков на верстаке и не протягиваю руку в тень. Пальцы натыкаются на что-то твёрдое и прохладное, форма которого инстинктивно посылает волну ужаса по телу.

— Люси?

Сердце подпрыгивает в груди, и я поворачиваюсь лицом к Сидни, загораживая ей вид на ящик. Я ещё не готова доверить ей то, что обнаружила внутри.

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — она склоняет голову набок.

В тусклом свете её щеки заливает румянец — не знаю, смущения или гнева. Но она здесь, и я благодарна за это.

Прямо сейчас она выбрала меня.

— Я вернулась, — объясняю я, — посмотреть, что ещё можно найти, — она кивает и осматривает комнату позади меня, но я мотаю головой. — Здесь ничего нет.

Её губы изгибаются, и она перебрасывает прядь волос через плечо:

— Мне тут страшно.

Она ничего не говорит о том, что я слышала наверху, и я тоже об этом не упоминаю. Может быть, это отговорка, но в данный момент существует хрупкое перемирие, которое я не хочу разрушать конфронтацией. Когда она стоит передо мной, картинка крови, растекающейся под изуродованным телом Костолома, начинает исчезать из сознания.

— Сид? — мы впервые остаёмся наедине с сегодняшнего дня, и тишина подвала придаёт мне смелости спросить: — Ты уверена, что хочешь провести ночь с Джеффом после всего, что произошло?

Она напрягается:

— Со мной всё будет в порядке. Не надо обо мне беспокоиться, — она мотает головой. — Джефф не станет… Со мной всё будет в порядке.

— Верно, — шепчу я, и это слово царапает мне горло. Она, наверное, думает, что я переступила черту, но как я могла не сказать что-нибудь? Годами я только и делала, что пыталась защитить её. Я не против презумпции невиновности, но иногда Сид слишком доверчива. Иногда она забывает, что себя нужно защищать. — Забудь, что я сказала. Пойдём наверх.

Когда Сидни поворачивается спиной, я засовываю ракетницу из ящика за пояс джинсов и прикрываю её свитером. Она прижимается к коже, холодная, как нарушенные обещания. Я не люблю хранить секреты от Сид, но этот может просто спасти мне жизнь.

— Идёшь? — кричит Сидни через плечо.

Я едва узнаю свой голос, поскольку он скрипит в ночи:

— Да, иду.

47. Кейтлин

Я слышу приближение Люси и Сидни ещё до того, как вижу их — лёгкие, целеустремленные шаги Сидни и почти неохотную походку Люси, поднимающейся по лестнице. Однако они не разговаривают. Все затаили дыхание, и повисла напряжённая тишина — либо из-за чего-то, что произошло между ними внизу, либо потому, что ни одна из них не знает, что сказать мне и Джеффу.

Я не должна удивляться, что Сидни отправилась на поиски Люси. Даже несмотря на то, что все не в ладах друг с другом и у меня внутри пустота, мне всё равно кажется, что чем больше нас, тем безопаснее — как будто если выпустить кого-то из виду, с ним может случиться что-то ужасное. Или с тобой, наверное. Всегда есть эта тревожная мысль.

Я продолжаю просматривать столик для макияжа, который Нэш установил вчера, пытаясь не обращать внимания на покалывание в глазах. На поверхности — куча палитр с тенями для век и тюбиками консилера, беспорядочный набор, который художник оставил, а потом не привёл в порядок. Немного дополнительных манипуляций с моей стороны не ухудшат ситуацию. В любом случае, Люси уже не станет фоткать эту комнату.

Я по-прежнему не отказываюсь от своих слов о собственной ответственности, но мы так далеко ушли от того момента, что эта работа перестала иметь какое-то значение. Все услышат о смерти Нэша, о том, что Брент поехал за помощью на гольф-каре — и "Ревери" пойдёт ко дну быстрее, чем "Титаник". Или же он станет настолько популярным, что очередь на коттеджи будет расписана на несколько лет вперёд. Люди любят поглазеть на место преступления, так что я думаю, что всё может пойти по-другому.

— Правда, Кейт? — спрашивает Сидни, и я, наконец, поворачиваюсь к ней лицом.

Люси снова превратилась в тень рядом с Сидни, мудро придерживая язык, хотя и наблюдает за мной прищуренными, осуждающими глазами.

Без сомнения, она ещё не оправилась от ссоры, которую подслушала ранее. Как, должно быть, неловко быть в центре ссоры Джеффа и Сидни и знать, что они не первый раз ссорятся из-за тебя — как разведённые родители, спорящие из-за опеки, хотя опека над ребёнком никому не нужна.

Я позволяю своим пальцам задержаться над столом, затем вытаскиваю из хаоса розовый тюбик.

— Это помада для эмоциональной поддержки, ясно? Нэшу она уже точно не понадобится.

Люси бледнеет, но, к её удивлению, именно Джефф заговаривает со своего места на диване:

— Успокойся, Кейт, — его лицо покрывается пятнами, голос грубеет. — Он ещё даже не в земле.