Читать книгу - "Невольный свидетель - Таня Грант"

себя за то, что промолчала, потому что мы не можем сказать ничего такого, чтобы оказаться лучше Люси. Сидни всегда будет ставить её на пьедестал.

Сидни поднимается со стула, воздух вокруг неё затягивается, как петля. Джефф, возможно, опасен, но если презирать Сидни, она тоже становится опасна:

— Может, и не мешал. Но если наши отношения правда что-то для тебя значат, тогда какого чёрта ты не удалил свой аккаунт на OnlyFans?

— Меня взломали! — выпаливает он. — Кто-то копается во моих вещах, сливает фотографии, выкладывают меня в OnlyFans и тому подобное дерьмо.

С помощью одной катастрофы скрываешь другую, Джефф?

— Думаешь, я тебе поверю?

— Это правда. Спроси любого.

Сид бросает на меня быстрый взгляд, и я поднимаю руки:

— Ни за что! Меня в свои разборки не вмешивайте.

Как только она заскочит в Интернет, то тут же узнает, что Джефф никогда не переставал постить свои фотки на OnlyFans. Но пусть ей об этом скажет кто-то другой, либо она сама узнает.

— Да пошла ты, Кейтлин, — шипит Джефф.

— Сам туда иди, — отвечаю я.

— Прекратите, вы оба! — визжит Сид. — Взломали тебя или нет, но это всё равно не объясняет, зачем тебе эти нюдсы, Джефф. Естественно, не для меня.

— Сид, — начинает Джефф, но та мотает головой.

— Нет. Я узнаю правду, как только Интернет заработает снова. Но я уже говорила. Нэш… — в уголке её глаза блестит слеза. — Нэш мёртв. И если мы все собираемся пройти через это, нам нужно не ссориться. Всем.

Прежде чем Джефф успевает сказать ещё хоть слово, она уносится к Люси на крыльях старых обид. Но в другом конце комнаты Люси уже нет. Она ушла.

46. Люси

Хочется уйти уже тогда, когда Джефф впервые упоминает моё имя своим презрительным тоном, но не хочу доставлять ему удовольствие от осознания того, что я ухожу из-за него. Внутри всё сводит спазмом — от голода, от его насмешек — я жду, пока все утонут в собственной токсичности, чтобы заметить моё отсутствие, а потом откладываю путеводитель в сторону и крадусь к лестнице.

Дружба с Сидни неоднократно становилась для меня буфером, смягчающим остроту любой критики, которая летела в мой адрес, притупляя воздействие. Но сегодня я просчиталась. Может, она и моя лучшая подруга, но здесь, в лесу, я лишняя — единственная не-инфлюэнсер из них всех. И когда я набросилась на Кейтлин за то, что она сняла это видео, я обесценила всё, чем занимаются она, Сидни и Джефф. При ограниченном количестве еды я не могу позволить себе совершить эту ошибку снова. Даже несмотря на то, что мне очень, очень хочется разорвать Джеффа на части так, как он, кажется, без зазрения совести поступил бы со мной.

Что бы ни случилось дальше, я знаю, что ничто между мной и Джеффом никогда не станет прежним. Он всегда терпел меня только из-за Сидни, но в эти выходные всё изменилось. И если парень Сидни меня возненавидит, при условии, что они останутся вместе, то испортятся и мои отношения с ней. Я просто надеюсь, что всё ещё можно исправить. Возможно, эта поездка пошла наперекосяк из-за наших отношений, но я не могу потерять Сидни.

Инстинкт толкает меня к лестнице — пути к отступлению, который приведёт меня мимо трупа, но позволит избежать осуждающих товарищей. Не знаю, что я собираюсь делать в подвале Логова, но в данный момент я не могу думать ни о чём, кроме бегства.

Их голоса похожи на резкий ропот, который с таким же успехом может быть колючим.

Ноги ступают на верхнюю ступеньку, и до меня доносится ответ Сидни, приглушённый стеной между нами, но всё же достаточно чёткий, чтобы я уловила суть: "Люси была рядом со мной, когда мне было плохо".

О, Сидни.

Упоминание о том дне разрывает пропасть в груди, воспоминание превращается в ревущую черноту, которая поглощает меня целиком.

Люси была рядом со мной, и когда я спускаюсь по лестнице, я возвращаюсь в выпускной класс и ощущаю свежую обиду от Сидни и Костолома.

Люси была рядом со мной, и я мчусь мимо трупа Нэша в прохладный простор гаража, открывая невидимые ящики в поисках чего-то, чему не могу дать названия.

Сидни настаивала, что Костолом не насиловал её в тот вечер, когда я пришла домой и увидела её дрожащей и бледной в постели, но она всё равно не одну неделю залечивала синяк на щеке, рассказывая всем, что её ограбили возле столовой.

— Вы бы видели, что я от него оставила, — говорила она, смеясь, превращая жестокое обращение в сказку, а саму себя в принцессу-мстительницу.

Зеваки столпились, чтобы послушать историю, и она на мгновение просияла под лучами всеобщего внимания. Но, возвращаясь в нашу комнату в общаге, она с каждым разом разваливалась на части. Она перестала спать, а мешки под её глазами стали такими же тёмными, как хмурый взгляд Костолома.

Я, как мотылёк, всегда летела на пламень Сидни, но Костолом притушил её свет. Мне пришлось подойти поближе и смотреть на неё с возрастающей тревогой.

Я ненавидела то, как она теперь вздрагивала при громких звуках, как чопорно держалась и сомневалась в правильности того, что нужно сказать. Когда-то она была пышной и трепетной, а теперь стала хрупкой, как осенний лист.

Я не могла задавать ей вопросы типа "ты в порядке?", потому что она отвечала мне: "Да, конечно, я в порядке". К тому времени Сид получила свою первую роль в кино, и Костолом примазался к её звёздности. Она не могла бросить его; он не бросил бы её. Мне приходилось находить возможности помочь ей, поелику возможно.

Тем ранним весенним вечером Сидни и Костолом направлялись в бар пешком, потому что это было дешевле и не так напряжно, нежели ловить такси. Он зашёл за ней в нашу комнату, и мне показалось, что Сид… ей не хотелось с ним идти. Или, по крайней мере, не с ним. Поэтому я схватила пальто и осторожно сказала:

— Мне тоже в ту сторону.

Казалось, Костолом взбесился от моей навязчивости, но у Сидни были хорошие манеры и желание угодить каждому, кто о чём-то её просил.

Мне хотелось бы думать, что в глубине души она была благодарна мне за то, что я пошла с ней.

Конечно, позже, когда мы обнимали друг друга на улице и плакали до хрипоты, я точно знаю, что она была рада, что я пошла с ней.

Мы вышли на улицу втроём. Сид и