Читать книгу - "Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов"

миру. Звали его Аполлинарием Венедиктовичем Цветковским. И имя, и фамилия его явно указывали на непролетарское происхождение. Скорее всего, папа или дед товарища Аполлинария Цветковского был священнослужителем, поскольку именно они — помимо фамилий по месту служения, названий икон и церковному чину — носили подобные фамилии от названий растений: Гиацинтов, Розанов, Левкоев, Фиалковский, ну и собственно Цветковский. А работал Аполлинарий Венедиктович гримером в Национальном театре драмы и комедии на улице Горького.

Вызвали же всех троих гримеров в городское Управление МВД с целью провести с ними эксперимент-провокацию и проследить за их реакцией, которая могла бы дать пищу для размышлений. Придумал все майор Щелкунов. Не без участия следователя Управления лейтенанта Зинаиды Кац. Задумка Виталия Викторовича сводилась к следующему. Всем троим гримерам, не имеющим на моменты совершения преступлений алиби, поочередно предлагалось пройти очную ставку (или опознание) с горбоносым соседом четы Казарян, который под гримом Фрунзика Рубеновича видел уходящего преступника. Вениамин Демьянович должен был якобы узнать в каждом из гримеров того самого человека, которого он встретил у подъезда своего дома, приняв за Казаряна. А майор Виталий Щелкунов, капитан Валентин Рожнов и лейтенант Зинаида Кац будут наблюдать за их реакцией и поведением с целью определения главного подозреваемого. Ведь преступник видел этого Огольцова, более того, он с ним столкнулся возле подъезда дома. Встретившись с Огольцовым лицом к лицу, настоящий злоумышленник вполне может потерять самообладание и выдать себя. На этом и строился расчет майора Щелкунова…

— А как я его узнаю-то, если он сам на себя не был тогда похож? — задал вполне разумный вопрос товарищ Огольцов.

— А вам и не надо никого узнавать, — терпеливо растолковывал Виталий Викторович горбоносому свидетелю. — Просто скажите: «Это он!» Все! От вас больше ничего не требуется. Можете даже пальцем на него указать… Поняли?

— Кажется, уяснил, — вновь ничего не понял Вениамин Демьянович, но решил больше не переспрашивать и исполнить все так, как предлагал майор.

— Вот и славно, — выдохнул Виталий Викторович и более с этим вопросом к Огольцову не обращался.

Первым, с кем была устроена экспериментальная очная ставка или опознание, был гример Национального театра драмы и комедии товарищ Аполлинарий Венедиктович Цветковский. Его посадили напротив свидетеля Огольцова, и тот после пристального рассматривания сидящего против него человека указал на него пальцем:

— Это он! Я его узнал!

— Кто «он»? — нарочито ласково поинтересовалась Зинаида, незаметно бросая быстрые и пытливые взгляды на Аполлинария Венедиктовича, примечая выражение изменения мимических мышц лица, непроизвольные жесты, тембр голоса.

— Тот мужчина, что тогда, когда убили Казаряна, попался мне навстречу у подъезда.

— Вы в этом уверены? — не очень-то убедительно поинтересовался майор Щелкунов, подыгрывая лейтенанту Кац.

— Абсолютно! — заверил его Вениамин Демьянович. — И хоть он был… загримирован, я все равно узнал его… Знаете ли, говорю без похвальбы, но у меня фотографическая память!

Реакция Аполлинария Венедиктовича проявилась неожиданным образом для всех присутствующих. Гример рассмеялся могучим басом, несколько театрально, но вполне искренне. Возможно, в нем пропадал неплохой актер. А может, он и сам поднабрался комедиантства и лицедейства у тех, кого гримировал и готовил к выходу на сцену…

— Чего это вы так смеетесь? — строго поинтересовалась Зинаида Кац с явным неудовольствием. Скрытно наблюдая за ним, она ожидала от него совершенно иной реакции.

— Так смешно, — продолжая раскатисто смеяться, ответил потомок священнослужителей. — Ха-ха-ха-ха… Благодарю, вы доставили мне несколько веселых минут. Об этом случае я непременно расскажу в театре, пусть там тоже посмеются.

— И в чем вы нашли смешное? — с легким раздражением произнесла Зинаида Кац. — Может, поделитесь с нами?

— Поделюсь, — охотно отозвался Аполлинарий Венедиктович, и смех его резко оборвался. Очевидно, смех гримера все же был наигранным. — Смешное я нахожу в этом вашем… представлении. Смешное и… весьма неловкое для вас. Я этого человека, — он указал на Огольцова кивком, — никогда не видел. И ни у какого подъезда с ним не встречался. Узнал он, видите ли, меня… — с ворчливыми нотками в голосе произнес Цветковский. — С чего бы это? Если бы я загримировался, так черта лысого этот ваш носатый меня бы узнал!

— Попрошу без оскорблений! — вспыхнул свидетель Огольцов и гневно посмотрел на человека с непролетарской фамилией.

— Это отнюдь не оскорбление, — заметил Аполлинарий Венедиктович. — Это заявление!

Вениамин Демьянович открыл было рот, чтобы достойно возразить наглецу с бабочкой, но лейтенант Кац не позволила осуществить намеченное.

— Мы учтем ваши замечания, — стараясь говорить спокойно, промолвила Зинаида и сделала жест рукой в сторону свидетеля Огольцова, чтобы тот замолчал.

— Учтите, учтите… — ворчливо пробормотал Аполлинарий Венедиктович. — Так что, я могу идти? Дела, знаете ли… Или вы по-прежнему будете ублажать меня вашими… представлениями? Так вот, хочу вам заявить: ваша постановка не убедительна. Репетировать надо чаще… Бездарная комедия!

— Вы слишком много говорите. Вы сможете уйти… Но через некоторое время, — ответила лейтенант Кац, разочарованная тем, что гримеру Цветковскому удалось раскусить их эксперимент. — А сейчас вас проводят в соседнюю комнату… Уведите товарища в соседнюю комнату, — сказала она сержанту милиции, находившемуся здесь же.

После того как Цветковского отвели в смежную комнату, позвали второго подозреваемого — гримера ТЮЗа Амира Гильманова.

— Вы узнаете этого человека? — обратилась лейтенант Кац к свидетелю Огольцову.

Вениамин Демьянович понемногу входил в заданную роль. Слегка прищурившись, он на какое-то время уставился на гримера ТЮЗа, после чего протянул в его сторону крючковатый палец и безапелляционно заявил:

— Вот он! Наконец-то я его увидел! Я все про тебя знаю! — Погрозив пальцем, добавил уже от себя: — Теперь ты не отвертишься от правосудия! Ну что, гад, попался?!

— Кто гад? Я?! — ошарашенно вскочил со стула Амир Камильевич. — Что тут вообще происходит?! Объяснит мне кто-нибудь? Я понятия не имею, о чем говорит этот крючконосый! Я впервые его вижу!

— Попрошу меня не оскорблять! — протестующе вскричал Вениамин Демьянович и, повернувшись в сторону Виталия Викторовича, категорично произнес: — Это точно он! По нему тюрьма плачет! Его я видел выходящим из подъезда, где мы с Казарянами проживаем. Попался, убийца! — потряс кулаком Вениамин Демьянович, испепеляя ненавистным взором гримера ТЮЗа.

— Кто убийца? Я убийца?! Ах ты, сволочь носатая! — бросился Амир Гильманов на свидетеля Огольцова. — Сейчас я покажу тебе, кто убийца! И за гада ты сейчас у меня сполна ответишь, и за убийцу…

— Сидеть! — рявкнул майор Щелкунов, так что у гримера ТЮЗа, только что собиравшегося придушить Огольцова, тотчас ослабли руки.

— Значит, вы уверяете, что видели этого гражданина возле подъезда желтого трехэтажного дома по улице Гоголя недалеко от Лядского сада? — продолжил эксперимент-провокацию майор Щелкунов, вглядываясь в лицо тюзовского гримера.

— Да, уверяю, — кивком подтвердил сказанное свидетель Огольцов. — Только он