Читать книгу - "Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова"

минут пять, в полной темноте, совершенно вслепую, как вдруг увидел далеко внизу едва заметное слабое свечение. По мере спуска свет становился все ярче, отчетливее, и наконец он смог даже различить ступени у себя под ногами. Теперь Ал пошел быстрее.

Но вот стены подземного хода раздались в стороны, и взору мальчика открылась довольно большая комната с купольным потолком и устланным соломой полом. Три стены помещения целиком занимали книжные стеллажи, уставленные томами всяких размеров и различной толщины; их покрытые тусклой позолотой переплеты таинственно мерцали в неярком свете железного фонаря, свисавшего на железной же цепи из центра купола. Четвертая стена представляла собой глубокий очаг, вроде камина, с целой горой давно угасших холодных углей внутри; над углями висел закоптелый до черноты котел, тоже холодный и пустой. Все четыре угла подземелья были оплетены ажурной паутиной, и в середине каждой сидел здоровенный, как теннисный мячик, паук. С потолка, кроме фонаря, свисали пучки травы, кореньев и еще связки каких-то существ, похожих на засушенных летучих мышей. В центре комнаты находился треугольный стол, густо уставленный какими-то разноцветными бутылями, пузырьками, колбами, ретортами и еще бог знает чем. Кроме этих склянок на нем лежала огромная, едва не больше Алеши, раскрытая книга.

— Б-р-р! — зябко передернул плечами Ал. — Здесь, блин, еще холоднее, чем наверху.

Магистр, который в это время, стоя в углу на коленях, озабоченно копался в куче какого-то подозрительного тряпья, с кряхтением поднялся и подошел к камину.

— Сейчас все будет. Потерпи, — сказал он и плюнул в очаг. Куча углей тут же вспыхнула и занялась ровным жарким пламенем. А старик протянул Алексею широкие синие шаровары, рубашку без рукавов и пуговиц, типа футболки, только из плотной шерстяной материи, и синий плащ с капюшоном — все изрядно потертое и вылинявшее.

— На-ка, примерь, — предложил малефик, — должно быть в самый раз. Да ты не сомневайся! — добавил он, заметив выражение лица мальчика. — Одежда стиранная, и даже не с покойника.

Глава V

МААТТИРС

«Поочередно скиптр вселенской славы

Град граду уступает. Не гордись,

Пришелец. В мире все на время правы,

Но вечно прав лишь тот, кто держит высь!»

В. Я. Брюсов

Пока Алеша переодевался, Майкл Скотт быстро побросал что-то в котел, налил туда воды из высокого глиняного кувшина, стоявшего здесь же, рядом с камином, и принялся все это мешать, напевая под нос: «Мы варили колдуна, колдуна. Вышла каша недурна, недурна! Потому что тот колдун, тот колдун, был упитан, как каплун, как каплун...» Увидев, что мальчик напялил наконец линялые обноски, малефик окинул Алешу оценивающим взглядом. Одежда была тому явно велика: плащ волочился по полу, а в штаны вполне можно было засунуть еще двух таких же мальчиков, причем целиком; рубаха тоже висела мешком.

— Что ж, на первое время сойдет, — удовлетворенно заметил магистр.

— Как же сойдет?! — возмутился Алексей, придерживая спадающие шаровары. — Как сойдет, когда отстой полный. Даже размер не мой! Вы не видите, что ли? Вот и вот... да я запутаюсь во всем этом!

— Какие пустяки, — отмахнулся Майкл Скотт. — Глупости!

— Не глупости, — заупрямился Ал, — что я, бомж? Не стану носить!

— Ну хорошо, — сдался малефик. — Не кипятись только. Было бы из-за чего! Снимай одежду обратно. Тут дел-то на полчаса. Пока будешь кушать, я все исправлю.

Старик снял с полки над камином пузатую стеклянную колбу, встряхнул и поставил на стол. В колбе была заспиртована то ли лягушка, то ли ящерица.

— Этого я есть не стану, — твердо заявил мальчик. — Ни за что!

— Да уж, — согласился магистр, — я бы тоже не стал.

Он вытащил из колбы пробку, капнул туда из другой склянки какой-то темно-красной жидкости, снова взболтал и посмотрел на свет. Вдруг существо, находившееся в колбе, шевельнулось, задергалось и принялось яростно извиваться, точно желая выбраться из стеклянного плена.

— Ой! — отпрянул Алеша. — Что там такое?!

— Не что, а кто, — усмехнулся Майкл Скотт, ставя склянку обратно на стол. — Это гомункул.

— Кто такой гомункул?

— Человечек из колбы, — важно пояснил старый малефик. — Я сам его создал. Путем сложных алхимических манипуляций.

— Из колбы? — задумался Алексей. — А! Как овечку Долли! Клево. Значит, это клон.

— Про овечку ничего не скажу — не слыхал, — шевельнул густыми бровями магистр, — а гомункула моего зовут Пак.

— Хорошо, что не Пук.

— Конечно, хорошо, — серьезно кивнул колдун. — Пуки все злые. И рогатые, точно козлы. А мой Пак — добрый малый.

Майкл Скотт звонко хлопнул в ладоши и пропел:

Эй, Пак, выбирайся,

Да за дело принимайся.

Дам тебе иглу и нить —

Чтоб одежку мог ушить.

Жидкость в колбе вспенилась, хлынула через край, и вместе с пеной наружу выскользнул маленький, с ладонь величиной, голый человечек, с лысой головой и морщинистым личиком. Старик вручил малышу иглу, которая оказалась едва ли не больше его самого, моток ниток и посадил гомункула на ворох сброшенной Алом одежды.

— Ну вот, — заявил он, — а мы покамест перекусим. Садись, Ал, к столу.

Майкл Скотт сдвинул в сторону книгу и многочисленные склянки, потом налил из кипящего котла в две глиняные миски какой-то коричневой похлебки и поставил на стол.

— Ешь, не стесняйся, — сказал он, придвигая одну миску Алексею и вручая ему деревянную ложку.

Мальчик осторожно попробовал. М-м! Вполне съедобно. Даже вкусно. Только горячо очень.

Во время еды Алексей, не в состоянии сдержать любопытства, нет-нет да и поглядывал на Пака. А тот шустро, словно мышь, шнырял в скомканной куче одежды и при этом ловко орудовал иголкой. Хотя та игла в его малюсеньких ручонках смотрелась скорее копьем. Однако всякий раз, когда мальчик бросал на него взгляд, гомункул тут же оборачивал сморщенное личико и строил Алу разные жуткие гримасы.

— Чего ваш гомункул мне рожи корчит? — спросил Алеша, дуя на ложку с горячей похлебкой.

— Не обращай внимания, — ответил малефик, уплетая свою порцию. — Это он твои размеры на глаз прикидывает. Не может же он, в самом деле, шить вслепую.

— А по-моему, он просто кривляется и дразнится, — засомневался Ал и на всякий случай показал Паку язык. Того это настолько озадачило, что на миг он даже прекратил шить и с удивлением, открыв рот, уставился на мальчика.

— Что ж, — улыбнулся магистр, — приступим теперь к исторической части. Ты все еще хочешь знать, почему здесь очутился? И, главное, для чего?

— Угу, — подтвердил мальчик, приканчивая остатки похлебки, — еще бы!

— Вот что, — заявил Майкл Скотт. — Давай-ка я сейчас положу тебе добавки. Будешь