Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

полиции, и жаждет мести. Молинер должен вести себя как настоящий профессионал, поэтому, пользуясь тем, что заказчик сидит в камере, предложит Магги сделку: он сохранит ей жизнь в обмен на деньги.

Главным в плане было увидеть ее реакцию. Хотя я опасалась, что единственной реакцией Магги будет страх, так как Молинер, скорее всего, поведет себя достаточно свирепо. Нет, уж лучше я послушаюсь Гарсона и отправлюсь спать. Какой бы страшной убийцей ни была Магги, я ничего не могла с собой поделать и испытывала к ней некоторую жалость.

– Вы уверены, что обойдетесь без меня? – спросила я, хотя на самом деле своим вопросом просила у них позволения уйти.

Младший инспектор, совсем как встревоженная мамаша, стал убеждать меня:

– Оставьте нас вдвоем, честное слово, оставьте. Вам не о чем беспокоиться. Как только инспектор Молинер провернет этот спектакль, мы вам позвоним и сообщим результат, каким бы он ни был.

– Даже если будет три часа утра?

– Слово чести.

Я тяжело поднялась. Ни за что на свете я не осталась бы с ними. Гарсон произнес кодовые слова: “Оставьте нас вдвоем”. Еще бы! Мы ведь находимся в Мадриде, и до начала “акции” еще есть время. Как только я покину ресторан, мои коллеги помчатся в топлес-бар и надерутся там до чертиков. На самом деле младшему инспектору не слишком повезло, когда его поставили работать в паре со мной. И я пообещала себе, что рано или поздно в качестве компенсации отправлюсь с ним в самый отвязный стриптиз-клуб, какой только отыщется в городе. Уже на пороге я попрощалась с ними взмахом руки. Их ждала свобода.

Дежурный за гостиничной стойкой посмотрел на меня как на привидение. И у него были на то основания. Самой мне лучше было по мере возможности не разглядывать свое отражение в зеркале. Но мы живем в цивилизации, до корней пропитанной нарциссизмом, так что задача передо мной встала неисполнимая – зеркала были повсюду: одно в лифте, второе в коридоре, еще одно у входа в номер, следующее внутри шкафа и, наконец, еще одно – в ванной. Но решение мое было твердым, и я не поднимала глаз от пола. Если верить легендам, такое случается с вампирами и вернувшимися на землю покойниками – так что моего отражения нигде на земле больше не существовало.

Молинер с Гарсоном отнеслись ко мне покровительственно и дали поспать. За что я их взгрела, когда утром они спустились к завтраку. Но они не обратили на мои упреки ни малейшего внимания. Они были довольны. От Магги удалось добиться признаний без особого труда. Она страшно испугалась. Она хотела дать Молинеру двести тысяч песет и, когда тот схватил ее за горло, говоря, что у нее должно быть спрятано гораздо больше, окончательно сломалась. Больше у нее не было, остальное она заплатила, сняв приличное жилье. Остальное? Сколько же это? Проклятый скупердяй Вальдес заплатил ей за убийство Росарио Кампос миллион песет. На самом деле она пошла на это и стала убийцей, потому что шеф пообещал и дальше держать ее в той же должности. Вот так все просто, банально и заурядно. Выходит, кто угодно может превратиться в киллера.

– Она сказала, что найти нормальную работу очень сложно, – с иронией добавил Молинер.

– Да, сегодня, чтобы получить приличную должность, надо сперва кого-нибудь убить.

Оба они засмеялись, словно шутка была очень остроумной. Чудо как хорошо! Два дюжих полицейских, разыграв грубый фарс, а может, и пустив в ход кулаки, о чем мне, разумеется, доложено не было, разоблачили кровавую убийцу, бедолагу, дошедшую до полного морального разложения.

– А что она сказала, когда ты объявил, что работаешь в полиции?

– Ты даже представить себе не можешь, какие слова знает эта крошка! Языком нищих окраин она владеет отменно. Я даже с трудом ее понял. Правда, без труда догадался, что она имела в виду. Что все полицейские сукины дети и сволочи и много других приятностей. Я едва сдержался, чтобы не дать ей по морде.

– И удалось?

– Что?

– Сдержаться?

– Петра, я ее и пальцем не тронул, кажется, я тебе об этом уже сказал.

Тут и Гарсон решил, что настал подходящий момент, чтобы позволить себе остроту, которую в обычных обстоятельствах он бы попридержал:

– Вы ведь не знаете, инспектор Молинер, что инспектор Деликадо – горячая защитница преступников, что-то вроде матери Терезы, повернувшейся лицом к уголовникам.

Я с грустью посмотрела на него:

– Черт, Гарсон, теперь-то я понимаю, как вам тяжело приходится рядом со мной!

Он опешил и решил обернуть все в шутку:

– Могу вас уверить, инспектор, что в большинстве случаев дела мои не так уж плохи.

Я вздохнула. Вне всякого сомнения, мы с Гарсоном составляем дуэт, не вполне обычный для полицейских будней, и, опять же вне всякого сомнения, ему нередко приходится страдать от этого. Но как он сам только что признался – якобы в шутку, – не всегда наша совместная работа была ему в тягость. Например, сейчас мы имели полное право вернуться в Барселону – в свои осиротевшие без нас дома, восстановить кое-какие приятные привычки и спать не в холодном гостиничном номере, а в собственной постели. Чего еще можно желать? Однако весьма скудные капли оптимизма, которые мне удалось извлечь из нынешней ситуации, сразу испарились, как будто их и не было, едва я задала себе этот вопрос. Чего еще можно желать? Желать нам было чего. Прежде всего, надо получить право сказать: “Дело закончено”, – но, к несчастью, было мало надежд, что мы в скором времени доберемся до этого пункта. На нас еще висела загадка смерти Марты Мерчан.

Глава 10

Чемодан Аманды, уже собранный, стоял в гостиной. Она решила, что поужинает со мной, а потом сразу же уедет – обратно в свой разоренный дом. Как только я переступила порог с дорожной сумкой в руках, она вскрикнула и подвела меня к зеркалу:

– Да посмотри же ты на себя!

Я посмотрела. На голове у меня творилось черт-те что, лохмы торчали во все стороны, лицо осунулось. У видавшего виды черного свитера появились стойкие заломы на рукавах. Про макияж я и думать забыла.

– Ну и что ты мне скажешь?

– Не знаю…

– Неужели ты считаешь, что такой look[146] – это нормально?

– Послушай, Аманда, когда я иду по следу убийцы, я больше ни о чем думать не в состоянии, этому отдаешь себя всю.

– Что-то вроде любви?

– Да, что-то вроде нее, однако занятие это куда менее