Читать книгу - "Невольный свидетель - Таня Грант"

что у меня есть ключ, и подумать, как получить помощь, но мне так не кажется. Вместо этого у меня такое чувство, что я в каждом нажила врага. Не имеет значения, чего я хотела и почему. Все будут думать только о том, что я сделала и как солгала.

Я смахиваю снежинки, которые начали таять на моих ресницах, и позволяю себе снова сосредоточиться на комнате. Из раздвижных стеклянных дверей открывается вид на горный хребет, где между голыми стволами деревьев подмигивает плоское серое небо. В комнате мой чемодан распахнут рядом с неубранной кроватью.

Главный ключ от "Ревери", конечно же, в моей сумке с фотоаппаратом. Он был при мне всё это время, хотя я никому больше не могла об этом сказать. Кто знает, какие вопросы это вызвало бы. С этого момента ключ всегда будет при мне.

Успокоенная весом сумки с фотоаппаратом на боку, я направляюсь к чемодану. Причина моего прихода сюда гораздо более эгоистична, нежели поиски ключа. После того, как Нэш… после смерти Нэша мне нужно было вернуться сюда, чтобы проверить наличие таблеток, успокоиться и понять, что я не имею никакого отношения к тому, что случилось с другом. К счастью, никто не ворвался в коттедж вместе со мной, так что у меня есть секунда.

Опустившись на колени рядом с чемоданом, я тянусь к косметичке, лежащей рядом с парой шерстяных носков. Руки дрожат, когда я расстёгиваю молнию и достаю свой запас таблеток фентанила. Я говорю себе, что это из-за холода, пробирающего до костей, но это из-за страха.

Я высыпаю крошечный флакончик на сложенную чашечкой ладонь — и сердце замирает. На моей ладони лежат 6 таблеток. Раньше я могла выпить 7–8 — 9 таблеток, не считая.

Трудно сказать наверняка, сколько отсутствует, и даже если бы я могла, я никогда не узнаю, подмешал ли кто-то их Нэшу. Кто-то издевается надо мной? Сколько фентанила потребуется, чтобы кого-то убить?

Что-то громко хлопает снаружи моего коттеджа, и сердце подпрыгивает. Возможно, у меня нет ответов, которые мне нужны, но заставляя других ждать, я только усиливаю их подозрения.

Я поспешно упаковываю вещи, засовываю таблетки обратно во флакон и кладу его в боковой карман чемодана, а не в косметичку. Затем я снимаю наволочку с одной из своих подушек и направляюсь к двери.

В коттедже, может быть, дышится и спокойно, но все меня ждут.

* * *

— Что это? — осторожно спрашивает Джефф после того, как я закрываю за собой дверь.

Он прислонился к стене моего коттеджа с опустошённым от боли лицом.

Я перевожу его взгляд на наволочку, которую сжимаю в руках, и пытаюсь не обращать внимания на резкость его вопроса. Я знаю, как самая сильная боль может скрутить тебя, заставить говорить то, о чём ты сожалеешь.

Я поднимаю ткань, как белый флаг капитуляции, надеясь на перемирие. Я не доверяю Джеффу, но и не хочу, чтобы он считал меня своим врагом.

— Подумала, что из этого можно сделать тебе перевязь.

Всё, что я делал до сих пор, это пыталась сохранить целостность "Ревери" ради Меган, но мы прошли тот этап, когда нужно оставаться цивилизованными. Неожиданный вывих плеча требует творческих мер. Уверена, что "Ревери" не разорится из-за пары наволочек.

— Мы всё равно попытаемся позвать на помощь, — говорю я. — Но тебе надо хоть ненадолго облегчить боль.

По его лицу пробегает тень вины, за которой следует решимость. Он хмыкает, что может быть либо нерешительной попыткой сказать "спасибо", либо резким напоминанием о том, что он винит меня за то, что я не удержала его от попытки выбить дверь.

Я иду за остальными обратно в Логово, радуясь, что могу смотреть им в спины, а не на каменные выражения лиц. В Логове Джефф отмахивается от моего предложения помочь перевязать ему руку:

— Давай сначала просто откроем эти чёртовы двери.

— Верно, — пристыженная, я чувствую, как горят мои щёки.

Я достаю холодный ключ из сумки с фотоаппаратом, позволяя коже согреть металл. В соответствии с эстетикой здания "назад к природе" ключ представляет собой не электронную карточку, а скорее тонкую латунную отмычку.

— И это всё? — спрашивает Брент, уставившись на него у меня на ладони.

— Столько возни из-за столь маленького ключика? — говорит Сидни.

Она продолжает держаться напряжённо, не желая смотреть мне в глаза. Я отчаянно пытаюсь убедить её, что мы можем оставить это в прошлом, но сейчас не время.

Тяжело сглотнув, я прохожу через Логово и направляюсь к двери, которую пытался выломать Джефф. Несколько шагов отдаются эхом позади меня — все следуют за мной, но я игнорирую своё смущение и вставляю конец ключа в замок. Лучше бы это сработало, иначе всё, что я им сказала, окажется напрасным.

— Ты знаешь, почему это называется мастер-ключ? — спрашивает Брент.

Я оглядываюсь — он стоит слишком близко, заглядывая мне через плечо. От его близости или, может быть, из-за его слов по мне пробегает лёгкая дрожь.

— Почему?

— Потому что он похож на палец скелета? — догадывается Кейтлин.

Не уверена, как ей удаётся сохранять свою скучающую отстраненность, но, возможно, так она справляется с этим испорченным днём.

Брент указывает на ключ с длинным, тонким стержнем и всего одним язычком на конце:

— Потому что его спилили до основы.

Его слова наводят на дурное предчувствие, но трудно судить, не моё ли это воображение всё перевирает. Прямо сейчас трудно не представить, как всеобщий гнев и разочарование превращаются в угрозы.

Даже поворачивая ключ, я наполовину верю, что замок не откроется.

Пожалуйста, откройся! Пожалуйста, откройся!

Смерть Нэша уже разрушила все мои планы на эти выходные; пусть хоть что-нибудь идёт нормально.

Но ключ поворачивается, и замок поддаётся с успокаивающим щелчком.

Меня захлёстывает облегчение.

— Всё в порядке, — я отступаю от двери, чтобы пропустить остальных, колени по-прежнему немного дрожат. — Можете входить.

38. Кейтлин

Учитывая относительно минималистичный интерьер Логова, кладовка забита вещами. На полках, которые тянутся до потолка в крошечной кладовке, хранятся несколько десятков упаковок мыла для рук, которое есть в каждом коттедже, свежее постельное бельё, запас чайных свечей, посуда и столовые приборы, чтобы заменить на кухне всё, что может со временем разбиться. Пространство наполняет аромат стирального порошка, но в остальном комната стерильна и не используется.

— Это, должно быть, кладовка для прислуги, — говорит Сидни, входя в кладовку после меня.

От её близости по спине пробегает электрический разряд.

— Тогда где все чистящие средства?

Мы находим всё это за следующей дверью: швабры и вёдра,