Читать книгу - "На самом деле я убийца - Терри Дири"

Я заглянул в круглосуточный магазинчик прикупить какой-нибудь еды и взял заодно вечерний номер местной газеты. Прочитанное там сильно меня порадовало.

Минусом было то, что мои великолепные, сшитые вручную ботинки промокли и нуждались в тщательном уходе, чтобы не пострадать. Это было неудобно и не ко времени. Как она смеет?

26

Рассказ Тони

Вторник, 9 января 1973, вечер

Клэр сказала, что снимет обвинение против меня, но какой ценой! Мне придется рискнуть свободой, совершая для нее кражу. Мы договорились встретиться в «Розочке» тем вечером, чтобы она сообщила мне детали, необходимые для проникновения в здание в среду ночью, когда офис закроется.

Она отъехала от моей квартиры в сверкающем «Ягуаре XJ6» с двигателем два и восемь литра.

– Папина запасная машина, – объяснила она, целуя меня на прощание.

– Представляю, какая у него основная, – пробормотал я.

– О да, великолепная. И ты сможешь позволить себе такую же, если заберешь документы из «Альфатайна», – пообещала Клэр. – Просто послушайся моего совета: возьми тысячу, которую мы тебе заплатим, и инвестируй в нашу компанию. Оглянуться не успеешь, как станешь миллионером.

После ее ухода я места себе не находил. Чтобы писать детские книжки, нужен ясный ум, а я его лишился. Тогда я еще не знал, что за детские издания платят совсем мало, и видел себя следующим Роальдом Далем, которому деньги за экранизации и мерч так и текут на счет. Человеку нужна мечта. Но я был не в настроении. Сдавшись, я решил проехаться по городу – заглянуть к матери в ожидании встречи с Клэр.

Я пересек реку по мосту, где на месте гибели адвоката еще слонялись продрогшие зеваки. Полицейских не было – только обрывки желтой заградительной ленты трепетали на ветру.

– Привет, мам, ужин скоро? – спросил я, вступая в двери.

Она разогнулась над плитой и прожгла меня взглядом.

– Добрый вечер, мамочка, я пришел вернуть сотню фунтов, которую занял.

Я широко улыбнулся.

– Добрый вечер, мамочка, я пришел вернуть сотню фунтов, которую занял.

– Господи боже, – вздохнула она, – у меня в доме эхо.

– Господи боже, у меня в доме эхо, – повторил я за ней.

– Какой забавный мальчуган. Тебе бы на сцену.

– Да ты что?

– Тебе заплатили на новой работе? Я думала, придется ждать до конца месяца.

– Я уволился. Творческие разногласия, – объяснил я.

– Пф-ф-ф! Похоже, денег я не получу.

Жестом фокусника я достал чек Клэр и помахал им у нее перед носом.

– Напротив, маменька, вот они. Чек для обналички.

Она нахмурилась, уставившись на клочок бумаги.

– «Технотрейдерс»? Кто это такие?

– Компания, которой я оказываю консультационные услуги. – О плане ограбления я решил не поминать.

– Техно? Тони… ты же телевизор не можешь сам включить!

– У меня нет телевизора, – напомнил я ей.

– И правильно. Не приходится расстраиваться всякий раз, когда не получается включить его.

За пастушьим пирогом мама продолжала расспрашивать меня о работе на Клэр.

– Что ты сделал, чтобы получить столько, сколько я за неделю?

– Это аванс. Они хотят, чтобы я кое-чем помог им в будущем.

– И когда я обналичу чек, ты уже не сможешь отказаться. – Моя мама и ее прозорливость. Эта реплика продолжала звучать у меня в ушах всю дорогу домой.

Я страшно вымотался. Мой отец работал шахтером, пока привычка выкуривать по шестьдесят сигарет в день не свела его в могилу, когда мне было девятнадцать. Он всегда напоминал мне, что жаловаться на работу – просто смешно, если восемь часов не вырубаешь из-под земли уголь.

Он был прав. Жаловаться не стоит. Но мне просто необходимо было выпить. По всеобщему убеждению, писатели и актеры пьют больше обычных людей, но мой собственный опыт показывает, что это неверно. Некоторые пьют, а некоторые нет. Единственное, что я знал в тот вечер, – мне надо развеяться за освежающей кружкой пивка в «Розочке» до встречи с Клэр в восемь часов. Вреда от этого не будет.

В пабе, как всегда по вторникам, было тихо, потому я взял свою пинту и присел в углу с вечерней газетой. Первая страница в ней посвящалась смерти правительственного советника Дельмонта. В обычной жизни я не стал бы ее читать, но после встречи в поезде ощущал с ним личную связь.

Тон изменился по сравнению со вчерашним днем. Скотланд-Ярд, мол, все как следует изучил и не нашел в смерти Дельмонта признаков убийства. Дельмонт встречался со скандинавами без ведома правительства. Предлагал представлять их интересы – лоббировать на самом высшем уровне. И просил за это немалые деньги.

Скандинавов допросили; они утверждали, что их переговоры с Дельмонтом носили чисто ознакомительный характер. Утечка, приведшая к беспорядкам у отеля «Сиберн-Инн», нарушила секретность и сделала измену Дельмонта достоянием гласности. В небольшом финальном абзаце говорилось, что Дельмонт жил не по средствам и содержал огромное загородное поместье. Без денег скандинавов ему грозило банкротство.

Самым интересным, как всегда, было сказанное между строк: Дельмонту грозило банкротство, и он покончил с собой.

Я мысленно вернулся к нашей совместной поездке в купе. Был ли он мошенником и пройдохой? Очень похоже на то. Но чтобы броситься с моста в ледяную реку – вне зависимости от степени отчаяния, – требуется немалое мужество. У меня, например, его нет. За его наличие он заслуживал уважения.

– Не угостишь девушку выпивкой?

Я оторвался от газеты. Передо мной стояла Дженни – сногсшибательная, как всегда.

– Я думал, у тебя новый бойфренд.

Она чуть заметно пожала плечами и улыбнулась.

– Это не мешает предыдущему бойфренду угостить меня в память о старых добрых временах.

– Что тебе заказать?

– Ты не мог забыть, – ответила Дженни.

Я вернулся с пинтой лагера для нее.

– И где он?

– Работает сверхурочно, – сказала Дженни. – Скоро будет здесь, – добавила она; ее губы от пива блестели. Не то чтобы я хоть отдаленно интересовался ее губами. Просто заметил, и все. – А где та богатая сучка, за которой ты увиваешься?

– Скоро будет здесь, – ответил я.

– Она не твоего уровня, – заметила Дженни.

– А ты? Моего?

– Нет, конечно. Я до тебя снисходила.

– А теперь?

– Дерек, может, и грубоват снаружи, но у него доброе сердце.

– Что ж, это важно, – кивнул я.

– Смотри, что у меня есть, – сказала она тихонько, достала из сумки полароидный снимок и подтолкнула через стол ко мне. На фотографии она обеими руками обнимала Дерека за шею; он улыбался во весь рот, демонстрируя отсутствие переднего зуба.

– И что? Хочешь, чтобы я понял, что потерял?

Ее глаза затуманились.

–Ты не потерял меня, Тони. Ты меня бросил. На этом снимке мог бы быть ты, – сказала она. Дженни взяла