Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

без происшествий.

Комната, отведенная сиделке, была уютной и очень светлой. По сравнению с той, в которой Вика жила раньше, выглядела просто подарком судьбы.

Настроение, несколько подпорченное знакомством, сразу поднялось. Хозяйка уже не казалась ей странной и неприятной особой. Ну, с причудами человек, и что? Все потому, что живет практически в изоляции. В конце концов, Вика поселится отдельно, заниматься в основном будет уборкой, то есть выполнять обязанности горничной, поэтому вряд ли придется целыми днями сидеть рядом с хозяйкой. Да и в особой помощи Нонна Викентьевна не нуждается, если так ловко скачет с кресла на кровать.

Впрочем, не следует торопиться с выводами. Раз понадобилась сиделка, значит, на то есть причины. Ну что ж. Медицинская поддержка — как раз ее сильная сторона.

С добрыми мыслями Вика прожила все утро, пока Богемская не вызвала ее на «собеседование» — как она выразилась — по поводу «истории ее жизни» — тоже ее выражение.

Суть процесса заключалась в том, что, сидя в кресле — нога на ногу, в зубах сигарета, — хозяйка принялась вытягивать из нее подробности жизни до появления в доме. Вика, не любившая, когда кто-то без мыла лезет в душу, но поневоле выкладывавшая подноготную, уже дошла до точки кипения, но тут Богемская взглянула на часы и, хлопнув в ладоши, провозгласила:

— Обед готов! Катим! — и выбросила вперед руку, как Наполеон Бонапарт перед Бородинским сражением.

Сжав зубы, Вика повезла свою повелительницу по коридору, в конце которого находилась кухня.

В барских хоромах кухня тоже была. Большая и специально оборудованная для удобства инвалида-колясочника. Однако Богемская готовила на той, что находилась в «книжных конюшнях»: маленькая — на коляске не развернешься — и обставленная как в обычной квартире.

С трудом протолкнув кресло в узкий проем, Вика остановилась, не зная, как действовать дальше, и тут хозяйка второй раз поразила ее, проявив чудеса ловкости. Опершись о подлокотники коляски, она стремительно поднялась, встала на пятки — единственную оставшуюся часть стопы — и потопала к плите. Вике, дернувшейся в испуге, когда та вскочила, оставалось, разинув рот, смотреть, как женщина-инвалид орудует ножом, разрезая пышный омлет, достает из духовки запеченное мясо, накрывает на стол, накладывает и наливает, удерживая при этом поразительное равновесие. И все это так, словно всю жизнь работала шеф-поваром ресторана.

Ошарашенная Вика даже не успела предложить помощь.

Хотя помощь, кажется, тут никому не требовалась.

Разложив кушанья по тарелкам, Богемская уселась за стол, поерзала, устраиваясь поудобнее, и объявила:

— Кончай курить, вставай на лыжи!

— Чего? — не поняла Вика.

— Тьфу ты! Текст перепутала! Кончай пялиться, садись есть!

Если что и способно было примирить Вику с новой жизнью, то это мясо — ничего вкуснее она не ела сроду. Даже добавки попросила, и, кажется, Богемской было приятно видеть, как сиделка уплетает ее стряпню.

Добравшись до кофе с печеньем и осмелев от сытости, Вика поинтересовалась:

— Почему вы в той квартире не живете? Там и ванная оборудованная, и туалет. Здесь же кухня и туалет не приспособлены… для вас.

— А я не хочу, чтобы они приспосабливались, — закурив, небрежным тоном ответила Богемская. — Это я должна к ним приспособиться.

— Тогда зачем вам сиделка?

— Говорила же: я ленивая. Убирать не люблю.

— Тогда вам не сиделка, а домработница нужна.

— Здрасьте! — выпучила глаза Богемская. — Я, что ли, буржуйка недобитая, по-твоему?

— При чем тут буржуйка? — удивилась Вика.

— А при том, что слово «домработница» оскорбляет мое пролетарское достоинство, понятно?

— Но сиделка вам тоже не нужна. Сами справляетесь.

— А вот это ты врешь! Я не справляюсь!

— С чем? Продукты заказываете, готовите, моетесь, я вижу, тоже без проблем, в медицинском уходе не нуждаетесь, а для уборки можно приходить раз в неделю.

— А скука?

— А вам есть когда скучать?

— Конечно! Разве не видно? Тетка-инвалид, целыми днями дома торчит, жутко скучает, ногой качает, никто ей по дому не помогает, жизнь за окошком только мелькает, время впустую мимо шагает, неужто жалость не прошибает?

Вика чуть не подавилась печеньем. Закашлялась даже.

— Это вы что, рэп читаете?

— От скуки и не такое с людьми случается, — философски заметила Богемская, стряхивая пепел.

— Так вам нужен массовик-затейник? Тогда я не гожусь. Вам со мной еще скучнее станет.

— Это почему же? — поинтересовалась Нонна, затягиваясь.

— Я в детдоме выросла. Ничего не видела, почти нигде не была.

— Ха! Так в этом все дело!

— В чем? — не поняла Вика.

— В том, что мне есть куда приложить руки!

— И что вы собираетесь со мной делать?

— Путешествовать, детка!

— Мы будем путешествовать? — не поверила своим ушам Вика.

— Начнем прямо сейчас! Поедем в аэроклуб!

— Вы собираетесь прыгать с парашютом?

— Мы собираемся! Возьми теплую куртку!

Шок от услышанного был так велик, что Вика пришла в себя только спустя полчаса, когда они с Богемской мчались на ее «Пежо» по шоссе.

— Если честно, я не хочу прыгать, Нонна Викентьевна, — выдавила Вика, напряженно глядя перед собой.

— Ерунда! Конечно, хочешь! — безапелляционно заявила Богемская, ловко перестраиваясь в крайний левый ряд.

Хозяйка была одета в спортивный костюм, и девушка в который раз удивилась: как же ловко она со всем управляется.

— Но разве это путешествие? — продолжала сопротивляться Вика.

— Самое настоящее!

— Путешествие в небо?

— Тьфу на тебя! На небо нам пока рановато! Наоборот. Это путешествие с небес на землю! Очень полезное, не находишь?

Вика, конечно, не находила, но поняла, что спорить с сумасшедшей бесполезно.

Закусив губу и стараясь, чтобы слезы не выпрыгнули из глаз в самый неподходящий момент, она дала себя снарядить, прослушала инструктаж и забралась в самолет.

Занятая своими переживаниями, только в последний момент Вика спохватилась, что Богемской рядом нет. Но не успела она подумать, как двое мужиков на руках, словно «королевишну», занесли в салон экипированную Богемскую и, усадив рядом с Викой, пожелали счастливого прыжка.

Во время инструктажа Вика ясно слышала, что в первый раз новичка всегда сопровождает инструктор, и удивилась, что в самолете их двое.

— А инструктор? — повернулась она к Нонне.

— Я и есть твой инструктор! — провозгласила Богемская и, видя ее оторопь, залилась сатанинским смехом.

Вика поняла, что пора прощаться с жизнью.

Она уже совсем плохо соображала, когда загорелась лампочка готовности, поэтому, зажмурившись, просто шагнула в пропасть вместе с Богемской.

Потом она долго жалела, что так и не открыла глаза до самого приземления.

Только когда Богемская скомандовала согнуть и свести ноги, глаза от ужаса распахнулись сами. Вика увидела стремительно летящую навстречу землю и совершенно неожиданно для себя заорала:

— Ура!!!

Достигнув земли, Вика упала на бок, перекатилась,